Без правил

Сама же Переслегина думала о том, что наконец поняла, чем отличается сидящий перед ней Добров, от Добрыни её юности. Глядя на теперешнего Добрыню, ей уже не казалось, что это милый парень, единственное достоинство которого рельефная мускулатура и умение красиво любить. Нет, сейчас перед Алиной сидел прошедший огонь и воду солдат; воин, который знал цену жизни и цену любви. Перед Алиной сидел настоящий мужчина, и она невольно поймала себя на мысли, что Добрыня ей вновь интересен, что она заинтригована его чеченской историей и хотела бы знать, как прожил Иван годы после их разлуки.

Подумав, жаль, что Добров сегодня уезжает, Алина, инстинктивно бросила быстрый взгляд на безымянный палец его правой руки и, не заметив кольца, на всякий случай хотела поинтересоваться женат ли её давний друг, но не успела. В кафе в это момент вошёл новый посетитель, и едва Алина заметила его, как слова встали у неё в горле комом.

Пётр Переслегин не торопясь вошёл в светлый куб кафе и, заметив поджидающего его товарища из Москвы, важно направился к тому.

Решив, что вовсе не обязательно, Переслегин пожал вялую руку московского гостя, приподнявшегося для приветствия с сиденья, и по-прежнему прижимающего свободной рукой кожаный портфель.

«Чего он так бережёт свой саквояж», – раздражённо подумал Переслегин и, присаживаясь на хлипкий стул, осмотрелся по сторонам. Первое что ему бросилось в глаза – это была его жена с каким-то парнем, сидящие за столиком всего в нескольких метрах от него.

«Портниха, говоришь», – подумал Пётр Петрович и, не обращая внимания на приветственные слова московского гостя, стал медленно подниматься.

Ревность всегда была любимым коньком Переслегина; Алину он ревновал так, как, наверное, никто не ревновал своих жён. Нет, Пётр Петрович не следил за благоверной, не бегал за ней отгоняя назойливых ухажёров, он страдал молча, зная, что своим недовольным видом, показным спокойствием приносит жене боль. И Алина, увидев терзания супруга, тотчас прекращала танцевать с пригласившим её на вечеринке коллегой и шла утешать сидевшего в уголке мужа.