Роман о любви

И, очевидно, тот, кто это произнес, был человеком очень богобоязненным и религиозным.

Отходя в сторону, он перекрестился и сказал:

– Господи, помилуй наши души, и не будь так суров…

Люси несли двое. Один из них был человеком среднего роста и телосложения, и к тому же, плохо видевший. Он, то и дело, спотыкался, а спотыкаясь, нервничал, на что второй ему говорил:

– Слушай, старина Люк, не торопись, а смотри под ноги. А то грохнемся здесь с тобой и костей не соберем.

А грохнуться, действительно, было из чего.

Носилки, то и дело, застревали в каком-либо угловом проходе, и Люку непременно приходилось опять спотыкаться. Кроме этого, в стороны от лестницы уходило просто пустое пространство, и упасть туда было равносильно смерти.

– Говорил тебе, черт старый, поехали на лифте, так ты – нельзя, нельзя, – завопил Люк.

– Не ворчи, – отвечал второй, – это не моя прихоть. Главный сказал, что надо идти этим путем.

– А, что ему, этому главному. Он ведь на лифте поедет, а тут страдай.

– Ладно, не кудахтай. Деньги-то хорошие платит, так что потерпи.

– Вот то-то, что деньги хоть платят, а так, ни в жизнь не стал бы здесь работать. Хоть какая-то отдушина есть.

– Да-а, все время между мертвых – радостью не назовешь. Тут и свихнуться можно.

– Вот-вот, а главный говорит, что это так – всего лишь рабочий материал. Ничего себе материал. Куча человеческих тел и голов. И откуда они только привозят все это?

– Нe знаю, Люк, да и не наше это дело.

– Да-а, – вздохнул в свою очередь Люк, – хоть поживем чуток.

Вскоре в конце туннеля появился слабый свет, и Люк облегченно вздохнул:

– Слава Богу, пришли, теперь уже недолго осталось.

– Да уж, – отвечал второй, – теперь недолго.

Они, молча, спустились с лестницы и вошли в хорошо освещаемый коридор.

Пo всему коридору: направо и налево расположились комнаты со стеклянными непрозрачными дверями.

В одну из них и занесли Люси.

– Ну, все, вываливай, – сказал Люк и, поставив свою сторону носилок, обернулся к напарнику.

– Подожди чуток, – сказал второй, – главный велел подождать немного. Если через десять минут не проснется, то тогда все.

– Что все? – не понял Люк.

– Ты что, не понимаешь, что ли? Это значит, мертва и можно оставлять здесь.