Освобождённый

– Николай Петрович, зовите дочку.

– Так ей шесть лет, что она понимает?

– Дети порой понимают больше нас.

– Так спит она…

– Будите. Вы же осознаёте, мы можем и вас заподозрить, что вы маньяк.

– Так нет же маньяка, вы сказали.

– Это я сказал. А он-то может и быть.

Николай Петрович недовольно вздохнул, нырнул в проход дома, через пару минут вывел в сени девочку, одетую в домашнюю пижаму.

– Таня, расскажи дядям, где ты нашла ножик? – попросил дочку отец.

– Там, – показала пальцем Таня.

– Вот, и нам так сказала, – развёл жилистыми руками Николай Петрович.

– Понимаете, мы должны точно составить картину обнаружения вещественного доказательства,– пояснил Чижиков. – Одевайте дочь, идёмте под бугор.

Идти пришлось по раскалённой после прошедшего дождя скалистой грунтовой дороге. Справа виднелся заклубленный дымом шахтный террикон, едкий запах от которого вился по всем пожелтевшим княгининским низинам и тянулся вниз вдоль Миуса. Левее от террикона виднелась невысокая скала, нависающая над зеркалом местного пруда.

Скала была выкрашена в красную краску, а на ней – белый круг со свастикой в центре. Милиционеры переглянулись и замерли, остановился даже служебный пёс Бобик.

– Кто здесь у нас участковый? – возмущённо спросил лейтенант.

– Смирнов, – ответил Чижиков. – Никому не докладывай о том, что видишь, остальных тоже прошу не поднимать панику, сами разберёмся со Смирновым. Эх, что тут у него творится-а-а…

Таня остановилась перед самым крайним домом, дальше – только выжженная степь, холмы и низкорослая посадка из акаций.

Дом, заросший диким виноградом, стоял без окон и дверей, и размещался совершенно непонятно на какой улице – как бы отдельно от всех остальных строений посёлка.

– Кто здесь жил? – спросил Чижиков.

– Лет двадцать никто не живёт, а то и больше, – ответил Николай Петрович, потом, почесав лоб, добавил: – На этом краю поговаривают, что ведьма жила. Умереть не могла, так люди все окна вынесли, только тогда душа и вышла.

Вот ведь как за этот мир держалась.

– Вы в партии состоите? – спросил Чижиков.

– Не, я так… И в комсомоле чуток походил…

– Оно и видно. То бога вспоминаете, то ведьму какую-то. Советские люди, а рассуждения как у дореволюционных царебожников.

– Так я не настаиваю, что бог есть. Но и не знаю, есть ли он на самом деле. А про ведьму говорю только то, что старики рассказывают. Я ведь и Танюшке говорил всегда, чтобы ни ногой в эту сторону. Плохое это место.