Освобождённый

Либо все москвичи и гости столицы разъехались на загородные пикники и майские каникулы на морях и озёрах ещё вчера, когда Максим поздравлял шефа с юбилеем, либо это просто совпадение такое. Макс по своей старой привычке взял билет на боковую верхнюю полку. Есть ряд докучающих неудобств, но зато дешевле и спокойней, ни с кем не нужно меняться местами, чтобы перекусить. Невысокий рост Максима позволял ему вытягивать ноги вдоль полки, не высовывая их в узкий проход. Да и просто посидеть, уткнувшись лбом в стекло, посмотреть в окно на убегающие русские ландшафты – удовольствие, которое постигают ещё в раннем детстве.

– Будешь? – украдкой спросил замечтавшегося Максима лет тридцати от роду короткошеий кривоносый сосед, видимо, боксёр, показывая из буйно пахнущего колбасой полиэтиленового пакета горлышко коньячной чекушки.

– Ой, нет, спасибо, – подняв ладонь, наотрез отказался Макс.– Я чаёк лучше.

– Так в чаёк давай добавлю, – настаивал сосед.

– Нет, правда, я не буду, – отказался Максим.

– Одному предлагаешь пить? Первомай всё-таки, день солидарности трудящихся, – обиделся сосед.

– Почему одному? Я чай, вы – коньяк, никаких проблем.

– Давай на «ты». Я – Саня. А ты?

– Я – Макс.

– Сейчас я сбегаю, закажу тебе чай, себе кофеёк, посидим, потолкуем, – Саня нырнул в купе проводников, что-то долго, смеясь и балагуря, рассказывал весёлым моложавым проводницам, вернулся с двумя парящими ароматом стаканами. – Я вообще люблю кофе холодным пить, но тут выбор небольшой.

– В смысле? – не понял Максим.

– В Донбасс едешь?

– Нет, в Таганрог.

– Мне почему-то показалось, что нам по пути до конца, – глубоко выдохнув, сказал Саня.

– У каждого свой путь, – философски заметил Максим, пытаясь выглядеть спокойно и уверенно.

– Да нет, дружище, у нас теперь у всех в этой стране одна дорога, одна судьба. Или мы их или они нас, – Саня отпил полстакана кофе, криво покосился через проход вагона на аппетитно жующих соседей, добавил себе коньяка.

– День Победы через восемь дней же, – поправил Максим. Саня широко усмехнулся, опустил голову, почесал наголо выбритый слегка вспотевший затылок.

– Это была победа дедов, мы к ней отношения не имеем. А я пью за нашу, за будущую победу, – сказал он лёгким басом.

– Над кем?

– Над врагами России.

– Ты, знаешь, Саша, я как-то от темы войны далёк.