Освобождённый

IV

Отоспавшись после бессонной выпускной ночи, Костя вышел из спальни и обнаружил маму плачущей на кухне. Растрёпанные русые волосы падали на её необычайно воспалённые глаза, плечи были опущены, прямой тонкий нос заострился.

– Отец уехал, – сказала она.

– Как уехал? – удивился Костя. – Суд же, вроде…

– Написал ходатайство, отказался от раздела дома, сел на автобус и уехал. Сказал, что ни на кого не может давить, ни у кого ничего не может просить, пусть каждый принимает решение за себя, – вздыхая, проговорила мама.

– Может, оно и к лучшему? – казённо спросил Костя, понимая, что вопрос его не то, что не к месту, он в данный момент прозвучал совершенно идиотски. Разве может быть кому-то лучше от полного распада, а теперь уже и разъезда семьи по разным городам?

– Не знаю. Я теперь ничего не знаю, – опустила голову мама.

– А я что могу знать в ваших делах? А что может соображать Андрей? – злобно спросил Костя.

– Ты прав, сынок, – горько кивнула мама.

 – Это мы с отцом виноваты. Оба виноваты. Как выживать теперь, ума не приложу. Тебе в институт поступать. А за что?

– Да какой институт, мам? Я работать пойду…

– Чего придумал. Учиться надо, сынок.

– Уже выучился. Аттестат видела? Да и не хочу я никуда далеко от Алисы уезжать.

– Подожди, ты же говорил, что она в медицинский поступает.

– Говорил. Как поступит, тогда что-нибудь придумаем.

– Несерьёзно всё как-то у вас.

– Это у вас с папой несерьёзно, – огрызнулся Костя.

 – Пойду я к Алисе, хочу с ней посоветоваться. Новости час от часу всё веселее…

Семья Тулаевых жила на окраине шахтёрского посёлка под названием Васильевка, состоявшего из беспорядочно рассыпанных вокруг шахты дореволюционных зданий, одноэтажных бараков и вытянувшихся длинной змейкой четырёх параллельных улиц из частных строений. Когда-то Васильевка сама считалась краем города, но потом потеснили её со всех сторон разраставшиеся квартала и переулки других рабочих посёлков, образовав целый район.

Географически дом Тулаевых оказался почти в его самом центре, но по старым привычкам старожилов всё равно назывался Васильевским краем.

Костя редко приближался к дому Тулаевых, опасался встречи с эмоциональным и скандально известным отцом Алисы, которого откровенно побаивался. Как правило, Алису звал на улицу её сосед, шестилетний босяк Юрка, за что Костя его всегда поощрял шоколадной конфетой.