Чудеса Дивнозёрья

Обычно, в общем-то, жили. Если бы не эти покрытые паутиной заросли, их дом ничем не отличался бы от десятков других домов в Дивнозёрье: кружевные салфетки, белый тюль на окнах, хрустальные бокалы в серванте и рассохшиеся скрипучие половицы. Лёхина мама – Марина Андреевна – суетилась так, будто судьба её сына зависела от того, понравится ли Тайке запеканка. Отец, которого в деревне все называли просто Сансанычем, сменил привычную тельняшку на хорошо выглаженную рубашку – спасибо хоть галстук не надел, но и так выходило слишком уж официально.

– А мы и не знали, что у Алёшеньки девушка есть, – улыбнулась Марина Андреевна. – Проходи, Таюша, садись. Сейчас будем кушать.

– Ты, может, не знала, а я догадывался, – Саныч хмыкнул в усы.

– Это ты сейчас так говоришь, а сам удивился не меньше меня.

– Эй, мать, хочешь сказать, что я вру?!

– Ну вот, началось… – пробормотал Лёха, закатив глаза.

– Кстати, а сестрёнка твоя где? – Тайка огляделась.

– Да я её к подружкам отправил. Подумал, чего ей здесь крутиться.

Они обменялись всего парой фраз, а Лёхины родители, похоже, уже успели забыть, что к ним пришли гости. Скандал набирал обороты:

– Двадцать пять лет на тебя, ирода, потратила. Если тогда бы убила, уже бы на свободу вышла, – плаксивым голосом причитала Марина Андреевна.

– Эх, надо было мне на Варьке жениться, – Саныч принялся набивать трубку табаком. – Она хоть и дура была, но не пилила меня почём зря.

– Саша, я же просила не курить в доме!

– Мой дом, хочу – и курю!

Тайка подняла взгляд к пололку и ахнула: разлад-трава на глазах становилась всё сочней и мясистее, на стеблях отрастали новые листья, которые тут же покрывались серым – будто пепельным – налётом.

– Ты мне всю жизнь испортил, гад! – Марина Андреевна приготовилась было заплакать, но муж осадил её:

– Не мели ерунды, глупая баба! И не реви! А то щас как в ухо дам!

– Ты не подумай чего такого, – шёпотом ввернул Лёха.

В этот момент лицо Саныча перекосило злобой, и он замахнулся на жену. Тайка от неожиданности взвизгнула, Лёха ринулся разнимать родителей, а Пушок вдруг заорал:

– Эврика!!!

– Что это значит? – Тайка повернулась к нему.

– Не знаю. Один мужик так в кино кричал, когда ему в голову приходила хорошая идея, – коловерша немного смутился, но его круглые жёлтые глазищи все равно горели задором.