Зачем ты пришел? …а кто сможет ответить

За четвертый раз, от души, брат, спасибо!

– А полчаса назад размазать меня хотел! – и он беззлобно так раскатисто расхохотался.

– Ты это вечно припоминать мне будешь? Я же извинился вроде!

– Не-не, благодарю за признательность. Ты пойми, что факт сведения людей у меня так или иначе фиксируется, потом анализируется. Но самые интересные попадают в мою святую коллекцию.

– Эта что еще за хрень?

– Не-а, это не хрень, дружок! Это самые-самые случаи влюбленности и любви! Те, которыми я горжусь. И жертвами я горжусь, – и он опять саданул по моему плечу.

– Вот, ты как думаешь, какие твои эпизоды попали в эту коллекцию? – продолжил он и с ехидцей заглянул мне в глаза.

– Мои? В твоей коллекции? – я был поражен, хотя это слабо сказано. – Наверное, первый, второй и… Не знаю! Я и в этих-то не уверен!

– М-да… Не уверен… Давай накатим тогда, что ли, – и мы снова выпили.

– Так, про первый раз ты угадал, как и с третьим. А потом идет седьмой.

– Странный у тебя вкус.

– Во-первых, сам любуюсь, а во-вторых, когда ко мне заходят души хороших людей – даю им полюбоваться.

– Это что за хорошие люди?

– Ну, Шекспир там, Софокл… Вдруг что хорошего по моим историям напишут.

– Ты дурак? Они же померли давным-давно!

– Эй, дружок, не обижай. Это тела их умерли, а души порой возвращаются в каком-нибудь новом обличии под новым именем и пишут, пишут как проклятые. Ты что думаешь, Ромео и Джульетты не было никогда? Или Сигурд и Брюнхильда – выдуманные герои? Нет, брат! Они действительно существовали, и их любовь действительно жила на Земле.

– Ты хочешь сказать, что мои истории могут стать рядом с ними? – я нервничал.

– Ну, я-то могу сказать…, но писать о них или же нет – решать не мне, брат.

– Не хочу, чтобы обо мне писали! – я опять начал заводиться.

– А тебя никто спрашивать и не будет! – неожиданно подал голос Ангел Смерти, и я, присмирев, закрыл глаза.

Зверь

Вот кто-то камнем упал с высоты,

видно летел он на крыльях мечты.

    «Много дивного на свете»

    гр. «Пикник»

Зверь мчался, как крался, – тихо, так что птицы, что сидели на елях, даже не шелохнулись. Но они не были его целью… его цель была там, в дали, что скрывалась за белым горизонтом. Его цель была сокрыта сотнями милей белой пустыни, что поглощала все звуки и всё живое.