Призраков лучше не тревожить

В ответ мужичок буркнул нечто невразумительное типа «сам дурак» и быстренько ретировался. Оперативники пошерстили основательно АТС и выяснили без особого напряжения, что никаких монтёров в те дни ни в злополучном доме, ни в соседних не предвиделось. Это, конечно, был след, да только по нему и на мелкого домушника не выйдешь.

Одна деталь всплыла сейчас в натруженном емельяновском мозгу. Именно вот тот невразумительный ответ на банальный бытовой вопрос. Русский мастеровой отвечает не всегда просто и доходчиво, всё зависит от настроения и градуса, но всегда вразумительно.

Для этого в русской лексике есть короткие, удобопонятные и, главное, легко произносимые в любом состоянии выражения.

«Надо бы встретиться со свидетелем и выяснить подробности, – решил Емельянов. – Чем чёрт не шутит. Как бишь его…»

Он ещё поднапрягся и выудил из омута памяти: «Онищенко. Квартира двадцать три.»

– Ну, пошли, – полковник поднялся и отряхнул сзади штаны. – Заглянем к одному престарелому аборигену из двадцать третьей квартиры.

– Ага, – согласился Сагайдачный. – А потом попытаешься выпросить у экспертов осколки и смотаешься в Киев.

– Куда? – удивлённо вытаращился на него Емельянов.

Робин Гуд, пока шеф обмозговывал ситуацию, видимо, построил собственную сюжетную линию. Теперь оставалось выяснить, как далеко эта линия тянулась.

– В Киев, – невозмутимо повторил Сагайдачный. – В институт стали и сплавов.

– А зачем? – вполне резонно спросил Емельянов.

– Есть там лаборатория одна, она на секретку раньше работала.

А в лаборатории той паренёк сидит, Лёха Свиридов, кандидат технических наук. Мы с ним когда-то дружили. Осколки нужно отвезти ему на экспертизу – это его профиль, и в Союзе, могу тебя заверить, никто лучше него в подобных штуках не просекал.

– Да? – уже заинтересованно округлил глаза Емельянов. – А что нам даст эта экспертиза?

Робин Гуд обречённо вздохнул, словно смирившись с идиотизмом начальства, и тихо пояснил:

– Лёшка точно скажет – в какой стране и на каком заводе изготовлена граната.

– Ну… – протянул полковник. – Тогда придётся ехать мне, конечно. М-да… А пока пошли к аборигену.

* * *

Абориген оказался вовсе не таким престарелым, как воображал Емельянов. Скорей наоборот – кремезный дядька с кирпично-оранжевой рожей и ручищами-ковшами. Профессия – под стать внешности, некогда гордая и уважаемая: сталевар. Гостей нежданных хозяин принял не то чтобы неласково, но как-то натужно.