Разумению не подлежит. Антология необъяснимого

Чуть ли не два десятка лет стоял он с пустыми глазницами окон, но мёртвая тишина так и не обволокла его: ветер юрко, как мышь, постоянно проникал во все его закоулки, по-волчьи завывая в дымоходах…

Но настали другие времена. Кандидат на должность начальника Освенцима выкупил развалины вместе с землёй и построил новое здание, сделав из руин конфетку.

Плохое предзнаменование

Они собрались у Людмилы ближе к ночи. Каждый держал в тайне, какие страшилки он приготовил. Но вначале выпили пива, позубоскалили.

— Давайте вызовем духов, – то ли в шутку, то ли всерьез предложила Матрица.

Но выяснилось, что она не шутит. В какой-то старинной книге Маша вычитала заклинание, с помощью которого кельты якобы открывали ворота в другое измерение.

Предложение было одобрено. И началось маленькое таинство. Маша повесила на стену дубовую ветку с уже засохшими листьями, разложила на полу перед большим зеркалом зелёные и красные яблоки и грецкие орехи – угощение для бога Солнца, зажгла свечу в подсвечнике, позаимствованном у хозяина дома.

Никто не понимал слов, что она произносила. Микки заглянул через её плечо, но нечаянно опрокинул подсвечник. Ребята не знали, что это – крайне плохое предзнаменование.

Лицо, прижатое к стеклу

Они разошлись по комнатам, благо их было много. Но искрометной весёлости не ощущалось. Ощущалось почему-то прямо противоположное: странная натянутость, напряженность, предчувствие какой-то угрозы и ожидание неизвестного.

А за окном творилось невообразимое. Погода словно сошла с ума. Ветер с силой колошматил в оконные стекла. И это были звуки ужаса, беды и тревоги.

Потом дождь перешёл в снег. Резкие порывы ветра закручивали его в маленькие бешеные смерчи, которые с режущим уши воем проносились вдоль шеренги голых деревьев, неся с собой грязную ледяную мглу. И казалось, будто в полночь действительно наступит конец света, потому что за беспрерывно падающей белой стеной уже ничего нельзя было разобрать.

Микки поёжился. Натянув маску Годзиллы, он задыхался в ней. И тут он увидел лицо, прижатое к стеклу. Призрак, словно сотканный из невесомого лунного света, влезал в окошко вместе с влажной и липкой тьмой.

Всё это продолжалось лишь секунду – ту секунду, которая порой кажется длиннее жизни. Но Микки нашёл в себе силы вернуться из страны шока.

– Эй, Гарри Поттер, – сказал он, подойдя поближе к окну.