2101 год

Он сделал пять шагов по узкому коридору и вступил на движущиеся ступени эскалатора. Из стен и сверху стали доноситься звуки прибоя, далёкая музыка и ласковый женский голос начал нежно произносить: –  Здравствуй, Лёня, мы рады видеть тебя вновь на твоём рабочем месте, благо и любовь дарят тебе эти стены. Ты выполняешь наиважнейшую функцию, несешь чистоту и справедливость. Жители лепра благодарны тебе за твой труд.

Лёня научился пропускать этот бред мимо ушей. Ничего кроме уныния и сарказма эта блаженная речь не могла в нем вызвать.

Но чувства надо контролировать, даже на работе, где ему все доверяли.

Эскалатор поднял его наверх, второй этаж занимали десять кабинетов; стены и двери между ними были прозрачны, свет проходил через такую же прозрачную крышу и заливал всё пространство. В каждом кабинете в мягких вращающихся креслах сидело по два человека, одетых в лёгкие синие комбинезоны, имеющие функции вентиляции, контроля температуры, встроенные микро-камеры, а также имеющие своё защитное поле, которое включалось командой из мозга.

Но увы, все эти примочки были бесполезны в лепрах. Многие даже забыли о них, или не знали, работают они или нет. Просто портным и конструкторам нужно было отрабатывать свой хлеб, а сшить очередной китель для работника такой сферы, ну это же неприлично в конце-концов.

В лёнином кабинете, крутясь в кресле уже сидел Джеф. Он был латинец, то есть его предки были из Латинской Америки. Он мог говорить, и на испанском, и на русском.

Лёня открыл прозрачную дверь, Джеф повернулся к нему лицом, поднял правую руку и произнес – Хау! Вождь племени белых койотов приветствует тебя, о Рыжий Пёс!

У Лёни действительно волосы имели рыжий оттенок, но на Джефа он никогда не обижался, ведь они знали друг друга уже 15 лет.

– Ну рассказывай-произнес Леонид, обращаясь к Джефу.

– Улёт Лёнька, стрелы-тюв, тюв, эти, как их, винчестЕры.

– ВинчЕстеры, – поправил его Лёня.

Они говорили на русском.

Это было часто, особенно когда речь заходила о фильмах для более подробного повествования, но правда касалось это только Леонида, а Джеф просто старался ему подражать, но получалось у него из рук вон плохо. Минуты через две он уставал, запихивал указательный палец в нос и делал вид, что недостающие глаголы и сказуемые находятся именно там. Затем он вытаскивал палец обратно и как-то по-детски виновато смотрел на Лёню, как-будто не сдержал данное обещание.