Крещение Новгорода. Часть 2

Сейчас он действовал так же, и всё же, теперь у него помимо внешнего врага была ещё и сильный внутренний враг, а потому необходимо было как можно скорее крестить русскую землю, в особенности крупные города.

– Я знаю, зачем ты приехал, – вымолвил князь Ошан, когда остался наедине с Соловьём, – ты хочешь забрать своего сына. Уверяю тебя, за всё время, что он пребывал в Ростове, с ним хорошо обходились. Он ел тоже, что есть дружина. И всё же, он чинил разбой на моей земле, он воровал у моей дружины.

– Ты прав, должен, – отвечал Вахрамей, – и я заплачу тебе выкуп. Золотом и серебром.

– У тебя есть золото и серебро? Тогда почему твой сын грабит сёла, чтобы прокормить себя и своё войско?

– Золото не будешь есть, и очень сложно на него что-то купить, когда основной торговый путь находится в руках твоего врага. Ты же сможешь купить на это золото всё, что захочешь, твои руки развязаны, в отличии от моих.

– Что ж, Вахрамей, и когда привезут моё золото?

– Как только князь Владимир с войском уберётся с ростовской земли.

– Я верю тебе, Вахрамей. Можешь забрать своего сына. В конце концов, я обязан ему, ведь он сообщил мне, что к Ростову идут вооружённые богатыри.

– Что думаешь делать с ними?

– Тоже, что и с твоим сыном, потребую выкуп.

– А если не заплатят.

Ошан не ответил, а на его многозначительном лице Вахрамей не смог ничего прочитать.

– Скажи своим людям, чтобы собирались в дорогу, мы уезжаем, – велел Вахрамей.

Чеслав взглянул на князя Ошана, тот спокойно сидел с безразличным выражением лица и не вымолвил ни слова.

– Хорошо, отец, – промолвил юный чародей, – пусть вернут нам оружие.

– Князь уже распорядился об этом.

– И мне нужно кое с кем попрощаться.

– И с кем же?

– С богатырями, отец, – недобро улыбнулся Чеслав. На лице Вахрамея тоже появилась усмешка, и он решил отправиться вместе с сыном. Василий в то время умирал со скуки. Языка местных он не знал, его перемещения по городу были сильно ограничены: можно было гулять только возле двора, где содержали его и других богатырей. В десятке помещений на одном дворе разместили весь их отряд, и порой эта теснота становилась невыносимой.