Воздержавшийся

– Как я гляжу, навыки не растерял… Почто в Занюховской резню давеча устроили?

– Пусть бы не замали! – подал голос самый юный. – Мы к Корнилову пробивались, задерживаться не было плана, только провиантом запастись хотели.

– Их было вчетверо больше, – продолжил вахмистр как-то виновато.

– Да уж… Вчетверо. И потому вы всех положили.

Пленные молчали. Видно было, что супротив сего аргумента им нечего противопоставить.

– В бою это было, – подал голос ещё один казак. – Стало быть, не резня это.

– Логично.

Ладно, отведите их греться, а со старшим я ишшо поговорю.

Ощущение опасности возникло где-то в затылке. Пленные? Вряд ли. Я осторожно осмотрелся. Сзади, чуть поодаль стоял Ящурман, наблюдая за происходящим. Заметив, что я уловил го взгляд, он деловито отошёл к другому костру и принялся разбирать бумаги в полевой сумке. Донос строчить будет?

– Садись к огню, – кивнул я вахмистру.

– Товарищ… – начал было караульный.

– Отдыхай. От меня не сбежит, – прервал я его.

Тот кивнул и удалился к группе казаков, приводящих в порядок оружие и сбрую на лошадях.

Вахмистр присел ближе, однако по игре мускулов на лице было видно, что он отнюдь не расслабился. Я угостил его табаком, однако и это, как мне показалось, не помогло расположить его ко мне. Курить со связанными руками, действительно, сомнительное удовольствие.

– Отчего новой власти противишься? – тихо спросил я.

– Ваше благоро… – осёкся вахмистр. – Товарищ, не надо агитировать. Что мне хорошего ваша власть сделала?

– А что, обидела чем тебя?

– Меня? Да не только ж во мне дело.

Мы уж было поверили Медведеву, и что вышло? Как только вошли в город ваши, началось: расстрелы, расстрелы, все у вас контра… А сами-то, Господи прости, вчера не из тех ли калош вылезли?

– Положено так, по закону революционного времени… Ну а что тебе старая власть сделала хорошего? Царь батюшка, прямо, благодетель был! Кроме войны ничего доброго нашему брату хлебать не приходилось.

– Кому война, а кому мать родна. Каждый своим делом заниматься должон.

Вон, комиссар твой, к торговле охоч и пригоден был, а не революции делать. А казак – он до войны пригож. За то и в чести был всегда. Земля, воля. Царя власть – она от Бога. И неча на нашей земле порядки менять.

Я затушил окурок о подошву. Ущербная луна выглянула из облаков, бросив рябь отражений на зеркало реки.

– Так ты крепко в Бога веруешь?

Вахмистр презрительно хмыкнул:

– А то как же! Само, что ль, всё появилось?

– Конечно.