Эльфийский подменыш

– Добро пожаловать в Чёрный лес, детка, – фыркнул Джеримэйн.

Внизу что-то булькнуло. Сквозь мутную толщу воды Элмерик увидел, как бесы таращили покрытые белёсой плёнкой выпуклые глаза, играли длинными когтями, облизывали бледные губы тонким языком и щерили зубастые пасти. Было слышно даже их тихое шипение:

– С-с-скоро, с-с-совсем с-с-скоро. Не уйдёш-ш-шь.

– Теперь мы все трое влипли, – в голосе Джеримэйна слышался задор, даже радость.

– Тебе это нравится? – ужаснулся Элмерик.

– А что мне, плакать, что ли? Я в Соколы пошёл не для того, чтобы дома отсиживаться.

– Ты чокнутый!

– Спасибо, я польщён, – Джеримэйн, наверное, раскланялся бы, если бы мог. – А теперь давай, Рыжий, примени своё бардовское вдохновение. Есть идеи, как вызволить нашу глупую бабочку из кокона.

– Да иди ты к бесам! – Розмари обиделась на «глупую бабочку».

– Да уж, идти недалече. Вон они поджидают.

– Прости, я не в этом смысле, – смутилась девушка.

– Тогда следи за языком.

– Бард думает, что вы обалдели ругаться, когда наша жизнь висит на волоске.

– Вообще-то, на стебельке, – хохотнул Джеримэйн.

Он ещё и смеётся! В такой момент! Ну точно ненормальный.

– Не важно. Просто заткнись и режь, пока я буду играть на флейте. Есть одна идейка, как можно улучшить чары от сорняков. Думаю, так мы сможем вызволить Розмари.

– Вечно тебе достаётся работёнка полегче, – Джеримэйн лихо провернул нож и Элмерик только сейчас заметил, что сквозь дырочку в рукояти продета верёвка, обхватывающая запястье.

– Я тоже подсоблю, чем смогу, – Розмари оторвала несколько побегов, но на их месте сразу же выросли новые. – Не думайте, я не совсем беспомощная-та!

Элмерик только теперь разглядел следы её былых трудов – не только оборванные листья и черешки, но даже следы зубов на стеблях.

– Не тратила бы ты силы понапрасну. Они растут быстрее, чем…

Он не договорил, потому что девушка сложила оторванные листочки крест накрест и что то зашептала. Быть может, Элмерик недооценил подругу? Всё-таки её взяли в Соколы, а не на кухню помогать.

Джеримэйн ловко орудовал ножом, и вскоре его руки тоже покрылись волдырями. Он не жаловался, лишь затейливо ругался.