Эльфийский подменыш

Когда живот подвело от голода, Элмерик сорвал несколько зрелых на вид ежевичин и отправил их в рот. Ну и кислятина! В лесу были и другие ягоды, но трогать их было боязно. А вдруг ядовитые? Впору было пожалеть, что он плохо учил все эти растения из свитков мастера Патрика.

В конце концов пришлось признать: он заблудился.

– Эй! – Элмерик завертел головой, озираясь. – Есть тут кто-нибудь? Мартин? Орсон? Помогите!

Он звал, пока не охрип, но никто не откликнулся. Птицы притихли. Может, их напугали крики? А может, недовольный шумом лес, приглушил все звуки и его зов не был слышен за пределами этой поляны? Элмерику казалось, что его уши набили ватой.

Сейчас Элмерик был бы не прочь увидеть болотный огонёк. Конечно, те заманивают усталых путников в трясину, но можно было посмотреть, куда его поведут, и пойти в другую сторону. Ноги гудели, голова кружилась, а глаза слипались, как после бессонной ночи.

Оставалось положиться на бардовское везение и идти наугад. Так он и сделал.

Вскоре под ногами стало неприятно похлюпывать, подошвы сапог проваливались в вязкую почву, а каждый оставленный след мгновенно заполнялся тёмно-бурой водой. Деревья вокруг стали ниже и росли всё реже, земля покрылась бугристыми кочками, а болотные травы намекали, что в эту часть леса лучше не заходить. Элмерик выломал себе палку покрепче и теперь тыкал ею в каждую кочку прежде, чем наступить.

Наверное, его заморочили болотные бесы, которых Орсон так любил поминать к месту и не к месту. Считалось, что им лишь дай волю – заведут в гиблое место, и поминай как звали.

Элмерик не знал, сколько времени прошло. Наверное, закат был уже не за горами. А наступление темноты не сулило ничего хорошего: с восходом луны, по слухам, сила злых фейри только возрастала.

Он достал флейту и сыграл простые чары поиска пути. Ничего не вышло. Может, он что-то напутал в мелодии? Обессилев, Элмерик опустился на поросший седым мхом валун, чтобы перевести дух.

«Когда что-то не получается, остановись и пережди, пока невезение пройдёт мимо», – так говорила прабабка Марджери, которая никогда не болтала попусту. Она ведь была дочерью Вилберри скрипача.