Эльфийский подменыш

Кто не будет выказывать должного прилежания, никогда не станет Соколом. Не прошедший Испытание, возможно, лишится жизни или того хуже – рассудка. Опасности будут угрожать вам каждый день. До конца могут дойти не все. Сейчас есть последняя возможность встать и уйти. Выход там, – мастер направил набалдашник своей трости в сторону двери и замер, выжидая. На его руке Элмерик приметил перстень с головой сокола, в точности такой же, как у мастера Дэррека.

Никто, конечно же, не ушёл. Джеримэйн с интересом изучал изрезанную ножами поверхность дубового стола, Мартин в привычном жесте сложил руки на груди, а Орсон ещё раньше успел запихать в рот ломоть хлеба и теперь, похоже, решал, прилично ли будет жевать его перед носом у мастера Патрика, или лучше поднатужиться и проглотить весь кусок целиком.

– Не извольте сумневаться-та, господин мельник, среди нас трусов не водится! Как-никак знали, на что идём-та.

– Ценю твоё рвение, Розмари, однако впредь попрошу без моего разрешения не высказываться, – мельник вытянул больную ногу поближе к огню. – Что ж, тогда перейдём к распорядку. Подъём, отбой, время завтрака, обеда и ужина, равно как и время начала занятий, возвещает колокол. Опоздавшие к трапезе остаются голодными. Опоздавшие к занятиям строго наказываются. Наказание определяю я или другой наставник. После заката запрещено выходить за пределы защитного круга, спускаться с холма или ходить в деревню без спроса.

Все закивали, а Орсон громким шёпотом уточнил у Мартина:

– Это п-потому, что в округе п-полно зловредных фейри?

– Это потому, что в округе полно того, что находится за гранью вашего понимания! – прогремел мастер Патрик, привставая. – И по ночам оно становится особенно опасным.

– П-простите… – Орсон почесал голову, будто бы учитель отвесил ему подзатыльник.

– Помните, что вы пока ещё Соколята, а не Соколы. Вам предстоит научиться многим вещам, о которых вы раньше и помыслить не могли. После Испытания каждый из вас получит перстень. Но пока я наделю вас особым знаком. Подойди сюда, юноша. – Мельник указал тростью на Элмерика.

Колени задрожали. Под ложечкой засосало от волнения. Но показывать страх было нельзя – засмеют.