Самое Начало

Вдруг он почувствовал, что ему холодно и тут только он обнаружил, что стоял в проходе столовой абсолютно голый.

Выйдя из оцепенения, он, не отрывая взгляда от поставленной на скамейку теперь ценной для него двери, вышел из столовой, повернул налево и сказал:

– Моя каюта!

По высвеченной дорожке он шёл к себе в каюту, глядя только себе под ноги на светящуюся дорожку. Краем глаза он вдруг справа увидел среди однообразной белизны коридора нечто темное. Остановившись, он увидел медицинский отсек, зияющий пустым дверным проёмом, а чуть левее на полу валялся скомканный, запачканной кровью кусок ткани, в которую он заворачивался.

Машинально подняв с пола ткань, Саф продолжил путь в каюту, всё также глядя себе под ноги.

Он вошёл в каюту, поднёс грязный кусок ткани к углублению у шкафа и уже собрался его отпустить в открывшееся отверстие для использованной ткани, как что-то его остановило. Отведя руку от отверстия, он посмотрел внимательно на скомканную ткань – темные, коричнево-красные пятна крови образовывали причудливые формы.

Он положил эту ткань на стол, взял в шкафу новый кусок белой ткани, облачился в неё и надел новые сандалии. Захватив с собой грязную ткань, отправился обратно в столовую. Проходя мимо медицинского отсека по световой дорожке, обратил внимание на грязные пятна крови на полу коридора прямо у дверного проёма – там были нечеткие размазанные следы его ног. Эти следы вновь напомнили ему, как он бился в дверь, хотя в его памяти эти события были несколько туманны и неотчётливы.

Издали дверной проём в столовую сильно бросался в глаза – на фоне белого коридора было черное пятно, которым оканчивался белый свет указательной дорожки. Саф приостановился, отметив необычность этого пейзажа. Также его заинтересовало необычное освещение видимых через проём из коридора рядов столов и скамеек, уходящих во мрак помещения столовой, когда он подошел достаточно близко. Он медленно подходил к проёму, не отрывая взгляда от столов и скамеек, и внимательно смотрел на их тусклые силуэты в свете коридорного освещения.

Поравнявшись со входом в столовую, в ней включился свет и всё стало привычным для его взора. Он вошел, убедился, что дверь с его изображением на месте и расстелил на соседнем столе кусок ткани, испачканный кровью. Пятна на ткани были различные, крупные, мелкие и еле видные, но вместе они составляли сильно заинтересовавшее его изображение. Всматриваясь в эти бесформенные пятна, он видел то горы, то реку, то облака, то звёзды.