Любви спасение

Титанида знаками, мягко улыбаясь, показала чёрному рабу и женщине с девочкой, чтобы они усаживались к ней в повозку, а в это время громила снимал кандалы со всех троих.

– Как же посмел заковать ты ребёнка, мерзавец? – мысленно недоумевала Роания, и, кивая своей новой собственности, манила к себе рукой.

Громила не без опаски снял кандалы с огромного раба и указал ему в сторону повозки. Тот внимательно взглянул в глаза титаниде, несколько мгновений смотрел в них и кивнул ей могучей головой. Женщина сразу взяла своё дитя на руки, прижав девочку в груди, и также посмотрела на Роанию, которая по-доброму приглашала рукой всех троих.

– Вот монеты твои, – она высыпала деньги в руки подошедшему к повозке громиле, – ступай.

Работорговец отошёл к остальным своим рабам, пару раз обернувшись на титаниду Роанию.

– Не бойтесь меня, будет всё хорошо с вами, – тихо сказала титанида по-ливиански и по-арибийски, чтобы слышали только они.

Чёрный раб и женщина шире окрыли глаза в удивлении.

– Поедем со мной, – также на двух языках сказала она, – никто не обидит вас больше, в доме моём будут к вам хорошо относиться.

– Видели, – шептались вокруг женщины, – как к рабам титанида эта относится? Даже язык их варварский знает, похоже.

– А ещё мужу своему высказывать мнение своё позволяет, – поддерживали другие, – и прислушивается даже к нему, будто что-то стоящее могут мужчины и в чём-то разбираться способны. Не больше логики и мозгов в них, чем в баране.

– Не уважает она обычаи наши, – шипели в ответ посетительницы рабского рынка, – но с рук сходит ей всё.

– Конечно, – отзывались третьи, – титанида Роания это же, ткани её у самих Близнецов Лучезарных в чести.

Новые рабы переглянулись между собой и молча уселись в повозку. Роания тронула за плечо возничего, и телега покатилась в дом титаниды, находящийся на высоком берегу океана в самом престижном районе столицы.

– Вы жить будете у меня, жильё и еда у вас будет, ни на рудниках, ни в порту работать не станете вы. Нужен мне привратник в доме моём и помощница нужна для тонкой кожи и пергамента выделки возобновления. Никто бить не станет вас больше, но знать никто не должен, как будете жить вы здесь у меня.