Иллэя

– Федя, сказала же тебе я, что мысли наши объединились теперь, и известно мне всё, о чём говоришь и думаешь ты, а мысли мои понимать можешь ты.

Всё время нашей беседы я привычно говорил вслух, а её слова возникали у меня в голове, но не как мои собственные мысли, оформленные в языковую форму. Её мысли становились у меня в голове ярче, светлее, контрастнее, как радуга. Однако стиль её речи воспринимался мной именно таким, необычным, но чем-то очень знакомым мне, хоть ни единого слова я не слышал. Это было столь непривычно и необычно, что у меня резко начала болеть голова, и я плохо соображал.

Вообще хорошо соображать в присутствии такой неземной богини мне было достаточно трудно. Её ослепительная красота парализовала мою логику, мой ум, мою способность ясно и чётко мыслить. Видимо, она каким-то образом почувствовала это моё состояние. Богиня медленно подняла обе руки, чуть нерешительно, но очень нежно приложила открытые ладони к моим вискам и закрыла глаза, после чего головная боль быстро отступила, доставив нам обоим очередную порцию чудного тепла. Я был поражён, эти люди не только телепаты, но и превосходные лекари. В ответ она лишь снова обезоруживающе улыбнулась.

Наконец, ко мне потихоньку стала возвращаться способность к логике, к рассуждениям, и я спросил её:

– Ты сказала «мы связаны навсегда», а что это значит?

Её милое лицо вдруг бросило в краску, щёки запылали, а ангельские глаза засверкали в лучах солнца.

– Означает это, что супруги теперь с тобой мы, – родилось у меня в голове, как гром среди ясного неба, а богиня положила свою голову мне на грудь.

Я непроизвольно обнял её и почувствовал, как моё лицо само покраснело. Это было ещё более неожиданно, чем моя авария и вылет из подпространства, но чертовски приятно. Она прижалась сильнее ко мне всей собой, и я ощутил будоражащее тепло её божественного тела значительно сильнее, чем чарующие волны от нашего взаимного прямого прикосновения. Мягко отстранив её от себя руками за плечи, я посмотрел в бесконечные глубиной большие голубые глаза и сказал:

– Но мы ещё плохо знаем друг друга, а вдруг я тебе не подойду, а вдруг мы вообще несовместимы, а может…

Она закрыла ладонью мой рот, и в моей голове проявились её философские слова:

– На места свои расставит время лишь.

Она была права, мне не оставалось ничего, как только отдаться на милость времени и этим удивительным людям. Посмотрев на тех троих, она, видимо, что-то им сказала.