Теплый свет фар в осеннем лесу

Сын вырос, и у него своя семья, а с мужем всё закончилось лет пятнадцать назад, но почему-то казалось, что нужно сохранять видимость крепкой и нерушимой семьи, потому что так надо.

Нарушив идиллическую картину безысходности, как будто прорвав ее своей сильной и нахальной рукой, Лиле позвонила подруга. Она всегда звонила не вовремя, как будто чувствовала время, когда она меньше всего нужна.

– Тебе нужен новый любовник, – сходу сказала она, не вникая в детали. – А то все у тебя хандра, всё хандра.

«Новый? – подумала Лиля. – У меня-то и старого не было…».

Впрочем, Катерина всегда отличалась незаурядным подходом к жизни, поэтому ей и ее советам не особо следовало доверять.

– Ладно, – сказала Лиля, как будто пролистывая страницу надоевшей книги. – Что там у тебя?

– У меня? – растерянно сказала подруга. – У меня все пучком, лучше всех, ты же знаешь.

– Угу, – хмыкнула Лиля, примерно понимая, какой бред ей сейчас нафантазирует Катерина, которая всегда больше придумывала, чем рассказывала реальность.

***

С утра Лиля проснулась в совершенно другом настроении. Было в этом что-то удивительное в том, чтобы лечь в одном настроении, а проснуться совсем в другом. Как будто за ночь что-то происходит, а ты об этом не знаешь. Или тебе как-то хитро в темное время суток подменяют мозг, вставляют в глаза новый фильтр, который все видит в розовом свете.

Лиля, стоя у плиты, варила в турке кофе себе и мужу. Это была их многолетняя традиция пить вместе кофе в воскресное утро, поедая сладкий магазинный кекс с изюмом, которых на всякий случай у них было три. Они долго хранились, и съедались постепенно за неделю. «Как же я глупа была вчера, – думала Лиля, – все же у меня хорошо. Все хорошо, – думала она, – есть муж, крыша над головой, завтра я пойду на работу, – улыбалась она, радуясь своим позитивным мыслям.

Лиля чувствовала, как вчерашний кошмар вернулся, только теперь в усиленном виде. Она чувствовала себя плохим человеком, предателем и, наверное, разрыдалась бы от беспомощности, если бы кофе не сбежал раньше прямо из турки, которую она держала в руке.