Собака

А это закрытие ещё одной вашей стати расходов – аренда, всегда выбрасывание денег. А там не далеко и до собственной фирмы по приёмке стеклотары. А дальше…! – интеллигент зажмурился, схватил пузырь водки, плеснул, не глядя в стакан, и тут же её «бахнул», шустро выпил содержимое и занюхал обёрточной бумагой с бизнес-планом. Тяжело дыша и от водки и от собственного запала, выдохнул фразу:

– А, там не далеко, и до собственного мусороперерабатывающего заводика! Да здравствует капитализм! Ура товарищи! Всё дело в первом шаге, самое главное не сидеть, сложа руки, и не ныть что жизнь гоVно.

Вам всё, ясно?

Старик ехидно осадил «Наполеона»:

– Хех… Как ты складно всё… А сам-то чего? Что ж такой умный и такой бедный?

Интеллигент внутренне споткнулся об колкость старика, и мысленно кубарем полетел со своего наполеоновского трона, вступил мрачно и высокопарно:

– Отец, понимаешь…

Старик недовольно перебил интеллигента – вспылил:

– Да какой я тебе отец! Тоже мне, нашёл отца! Я почти ровесник твой. Ты на меня лежачего не смотри, мне лет может немного больше чем тебе.

Понял?! Тоже мне… Отец…, – скривил лицо в пренебрежительной гримасе старик.

* * *

На следующий день от Старика не осталось и следа – побритый, чисто одетый, возле калитки стоял крепкий мужчина лет 50-ти, за спиной у него болтался армейский вещь-мешок. Рядом с ним интеллигент всё в тех же «трениках», в пиджаке и майке с бейсболкой на голове.

– Слушай, ты на меня особо не серчай. Навалилось вон на меня.

Не в духе я вчера был.

Сам понимаешь, ситуация…, – «Старик» помолчал, – Ну, так как – посмотришь за домом?

Интеллигент, абсолютно трезвый безмятежно и весело ответил:

– Да-а-а… Всё хорошо! Я всё понимаю. Конечно, посмотрю! – и вдруг добавил абсолютно не к месту: – Недавно сделал для себя открытие. Оказывается, довольно много женщин выходит замуж – на всякий случай, – довольный собою интеллигент протянул свою худосочную с длинными пальцами руку.

Старик, на эту информационную справку хмыкнул, по-доброму улыбнулся, пожал руку интеллигенту, развернулся и двинулся в путь.

Его тощий армейский вещь-мешок бодро замаячил меж деревьев. Пройдя лесной дорогой, старик вышел к железнодорожной станции. На платформе его вещь-мешок снова мелькнул, скрылся в открывшихся дверях электрички.

Глава вторая

В августовской ночи остывал от дневного зноя вечно бодрствующий мегаполис. Центральная часть города. Множество уличных кафе, веранд ресторанов под парусиновыми тентами.