Дорога в вечность. Иудей

Приговоренный нёс свой крест, снова и снова роняя его и получая за это удар по спине, которая была уже полностью алой от крови.

Торговец внимательно наблюдал. Чем мог заморочить голову этот убогий ? Богатому и успешному купцу, который закончил свою жизнь как бедняк! Что он мог ему сказать, после чего тот оставил свой дом и свой очаг?

Узник в очередной раз покачнулся, тяжесть креста повела его в сторону толпы, и он упал к ногам Агасфера. Тот брезгливо отступил назад. Мученик поднял голову и посмотрел на него затравленным, но в то же время добрым,любящим взглядом.

– Добрый человек, раздели со мной мою ношу, – негромко, но чётко попросил он, не сводя своих больших, голубых глаз с Агасфера. Как показалось последнему, никто из толпы не услышал его просьбы.

– Ни за какие богатства мира я не стану помогать преступнику, который обманом и пустыми словами затуманил рассудок людям! – с привычной грубостью ответил торговец, свысока глядя на просящего о помощи.

Тот мягко улыбнулся ему. Из его глаз медленно катились слёзы.

Он с трудом поднялся, поднял свой крест, снова повернул измождённое лицо к Агасферу и тихо, как и в первый раз, прошептал

– Я уйду, но ты оставайся здесь и жди меня.

***

Агасфер хотел было засмеяться в лицо измученному преступнику, но неясный, незнакомый доселе страх сковал его тело. Попытался улыбнуться, но рот только искривился в судороге.

Развернувшись и расталкивая толпу, купец поспешно зашагал в сторону дома.

«Ты богатый человек, которого боятся многие слуги, и даже собственный сын боится и уважает настолько, что не смеет произнести лишнего слова. Так что же с тобой, почему слова умалишённого затуманили твой разум? За свою жизнь ты пережил множество угроз от различных людей – а сколько было нападений на караваны, перевозившие твои товары? Ты дрался и рубил врагов направо и налево, и никогда не чувствовал ни страха, ни жалости.

Идя домой, Агасфер думал об этом всю дорогу, и ранее неизведанное чувство казалось ему пугающе-отвратительным. Он терпеть не мог страх, и видя людей, чей разум затмевает это чувство, он презирал их и ощущал над ними явное превосходство.