Киев – наш город

Глава 5

Моя Марина все никак не успокоится.

– К Наташе-то, когда пойдешь? – интересуется Маринка.

– Или опять к своей Светочке побежишь?

Я отмахнулся: какие уж тут Натальи и Светланы, когда – такое! Легкость, с которой упрятали Макса, говорила о том, что, в общем-то, все мы под статьей ходим, и что сажать нас станут, при возможности, вовсе не за те нарушения закона, в которых мы и в самом деле были виновны. Но Марина хотела услышать ответ.

– Да успокойся! Я же говорил тебе, что был у нее и все выяснил.

– Вот когда увижу тебя с Наташкой, тогда и успокоюсь.

На самом деле я еще не знал, так ли это. Нет, особого желания видеть Светку у меня не было. Пусть себе выходит замуж. Да и необходимость кому-то что-то доказывать, вроде как, тоже, уже пропала. Но…

Но, по какой-то причине, желания «вот прям срочно» увидеть Наташу тоже не возникало. Может, это было связано с обрушившимися на меня новостями, а может, и нет: признаться, за все это время такой уж острой тоски по этой девушке я так и не испытал.

Сестрица моя – тот еще фрукт; и до моего ухода в армию, будучи совсем малявкой, могла так пробуравить взглядом, что – будь здоров! А за два года хоть и не выросла ростом, но еще поднаторела в этом деле; под ее взглядом мне стало совсем неуютно и я, вместо того, чтобы сообщить, что, в общем-то, и к Сабариной как-то охладел, и еще подумаю как в дальнейшем строить с ней отношения, произнес вслух совсем другое:

– Ну, Маришка, вот разгребусь.

В конце концов, к Сабариной и в самом деле надо будет зайти, но у меня будет, по крайней мере, еще несколько дней, чтобы точно определиться, чего я хочу.

Впрочем, оказалось, что никаких нескольких дней у меня нет – Сабарина нашла меня сама.

Через пару дней заскочил ко мне домой посыльный от Мартына и сообщил, что Мартын ждет меня в его баре на семь.

Ровно в семь я был в баре на Гната Юры.

Высокий и такой здоровый, говорящий басом Вова Лукаш производил устрашающее впечатление на окружающих. При своем, прямо-таки, почти малолетнем возрасте, Вова – был признанным авторитетом в хулиганской среде на всей Борщаговке, да, пожалуй, и в городе.