Наследие Ктулху – поэзия Говарда Ф. Лавкрафта

Огромный рабочий кабинет

Заполнен сетью трубок и сосудов.

Его запросы на покупки были чудноваты.

Смесь специй, благовоний, химии

Вскоре стала издавать такие ароматы,

Невольно вспоминаешь фараонов мумии.

Атмосфера вокруг Муньоса постепенно накалялась,

Необъяснимый ужас отвращал соседей от него.

От страшного недуга избавиться пытаясь,

Вонючей гадостью пропитал себя всего.

В поздний час я был разбужен громким стуком,

Сеньор Муньос отчаянно кричал.

Он метался по квартире кругом,

Бешенства подобного я раньше не встречал.

Сломался холодильник, в комнате теплело,

Доктор в ярости просил меня помочь.

Казалось, разорвется тонкая оболочка тела,

Найти немного льда рванул я в ночь.

Низкий голос доктора просил «Ещё, ещё!»,

Лед собрал со всех аптек и магазинов.

К утру нашел механика, вопрос решен.

Он в порядок быстро приведет машину.

Едва переступив порог, я понял – опоздал,

Словно дух зловещий поселился в доме.

С ужасом на лицах я встретил персонал,

Было решено взломать Муньоса номер.

В комнате стоял ужасный смрад,

Будто в морге отключили холод.

Солнце растворило многолетний мрак.

Меня стошнило, хоть и испытывал я голод.

Темная студенистая полоска

Тянулась из ванны в кабинет.

Дрожь пробила от самых пят до мозга

От догадки, что может это быть за след.

Небольшая лужица чернела на столе,

В ней нашел клочок бумаги.

След шёл дальше, обрываясь на софе

Словно под воздействием искусной магии.

Что я увидел на софе, чем это быть могло?

Не решусь, наверное, ответить.

Завесу приоткрыл сам сеньор Муньос

В упомянутом клочке успел отметить.

На разорванном когтями, не рукой, листе

Уродливыми буквами начертаны слова.

Могу поклясться на святом кресте,

Всё – правда, от начала до конца.

«Конец близок, льда больше нет,

Становится теплее, плоть начинает гнить.

На свою теорию я нашел ответ,

Одною волей невозможно вечно жить.

Я ошибался лишь в одном:

Без консервантов разлагаешься в течение суток.

Мой друг, доктор Торрес, знал о том

И умер, не выдержал рассудок.

Торрес выполнил мою теорию сполна,

Консервацию провел живого тела.

Именно тогда он и сошел с ума,

Воплотив в реальность начатое мною дело.

Вы всё поняли, он оживил меня,

Из могилы вытащив на белый свет.

Ведь от своей болезни умер я еще тогда,

С тех пор минуло восемнадцать лет».