Блог, или Роман на слабо́

Так что, стрекулист, любишь на роскошной лакировке поваляться – люби и игры разума терпеть на клетчатых полях своих страниц, где поползут легионы муштрованной мурашни, излагая как я докатился до жизни такой. Но перечёркнутые не в счёт.

Именно тогда-то непререкаемо кристально обрисовалась вся скользкость данного вопроса: с чего начать?

Ну а блокнот особо парится не стал и с бесшабашным разгильдяйством погнал, с места в карьер, про наивные тусовки невинных пацанов на скрипучем крыльце ветхой хаты, под звёздами тихих ночей, под спотыкливые переборы гитары рыжего Васи Маркова, которого тут нет, но щипковый инструмент – его, под приколы и шутки понятные лишь узкому кругу ржущих…

Всё как всегда в уездном городе N…

Итак, по вечерам блокнот превращался в машину времени, куда сбегались уже сто раз помянутые мурашки выстроиться прерывистой цепочкой и замереть на очередном белом поле… Покуда её не угнали, машину эту.

С заявлением о пропаже я не стал никуда обращаться и не проявлял чувства законного недоумения от посягательства на персональное пространство полки, во избежание злорадных деклараций, что надо было раньше в эту тему думать.

Да пару раз меня уже предупреждалось упрёками завуалированными под вопрос: что это за хулиганскую херню я шкрябаю в том блокноте?.

Но потом главный городской психиатр поставил диагноз, что блокнот недостаточно буйный и его можно отнести обратно – лежать под боком толстой бандероли.

Доносители исполнили предписание врача, но не оказались готовыми к том, что за этим последует…

А и что же ну что же такое было-то?

Ни-че-го!

Вид пропажи возникшей обратно не возбудил во мне реакции уловимой невооружённым глазом, и с той поры количество неприкасаемых на этажерке резко возросло до двух—коричневый и серый—на пути к равенству пигментации под слоем пыли равной толщины.

Обстановка, как и текущий вокруг неё момент, убедительно свидетельствовали о несвоевременности взаимодрессирующих забав на бумажно-клеточном уровне.

Впрочем, прекращение игрищ могло произвестись и в пику чрезмерно любопытным вертухаям, чьи рефлективные взгляды в сторону лежбища на лаке полки, совместно со следами пальцев, порою бороздивших глубины пыли на обложке, подсовывали дедуктивный вывод о неутолённом любопытстве: но что же дальше-то в той хулиганской писанине?

Ни-че-го.