Сарматы. Рать порубежная

Митридат, чтобы усыпить бдительность римлян, посылал в столицу империи своего младшего брата. Вот туда-то (а не в эту дыру – Танаис!) Котис и стремился, и присутствие там Умабия было бы на руку его замыслам.

– Когда? – Глаза Умабия радостно блеснули. Он и не мог предположить, что такое возможно в его жизни.

– Весной жду тебя в Пантикапее. Ахиллес доставит тебя.

– Мой корабль к услугам моего молодого друга, – выразил готовность Ахиллес.

– Вот и славно. Жду вас вечером в доме пресбевта, в нем я собираюсь отпраздновать свое прибытие в Танаис.

– С превеликим удовольствием, – ответил Ахиллес и посмотрел на Умабия. – Надеюсь, скептух Евнон не будет гневаться на тебя за задержку.

– Думаю, нет.

Беседу неожиданно прервали. Расталкивая знатных танаитов, к Котису попытался приблизиться коренастый сирак, о котором и Умабий, и Ахиллес, и Деметрий уже успели позабыть. Два дюжих телохранителя преградили ему путь.

– Прошу слова и справедливости! – прокричал сирак.

– Кто это?! Как посмел?! – возмутился Котис, сверля наглеца гневным и несколько брезгливым взглядом.

Пресбевт побледнел, упал в ноги Котису.

– Прости меня, о высокородный! Это Намген – родственник царя сираков Зорсина, он прислан своим повелителем в Танаис для ведения переговоров.

– Это прощает его. Другого за столь дерзкий поступок я бы немедленно предал смерти. Встань и объясни, что ему надо.

Пресбевт поднялся, отряхнул одежду, с легкой дрожью в голосе произнес:

– Не гневайся, повелитель, но мне неизвестна причина столь буйного его поведения.

– Скверно, пресбевту должно быть известно все, что происходит на вверенных ему землях, но, пожалуй, я выслушаю сармата. Хотя и не с этого предполагал я начать посещение Танаиса. Подойди… как тебя…

– Намген, – подобострастно напомнил пресбевт.

Коренастый сирак приблизился, поприветствовал Котиса полупоклоном, заговорил:

– Этот человек, – он указал на Умабия, – должен быть наказан.

– Чем провинился сын Евнона?

– Он убил моего человека и позволил скрыться воровке, когда я со своими людьми почти схватил ее.

– Девушка, насколько я успел рассмотреть, сарматка, а сарматки не промышляют воровством, – подал голос Умабий. – Может быть, он судит по сиракским женщинам…

Лицо Намгена исказилось от злобы. Сирак рванулся к аорсу, но телохранители вновь остановили его.