Сарматы. Рать порубежная

Фарзой и Евнон сидят на седлах, застеленных бараньими шкурами, на вершине приземистого бугра. Ниже расположились старейшины, племенные и родовые вожди, знатные воины. Остальные растянулись от подножья бугра до стана на берегу реки. Все ждут начала состязаний.

Фарзой устремил взгляд серовато-дымчатых глаз направо. Под навесом из синей ткани, скрытые от лучей полуденного солнца, в окружении десятка молодых воинов и девушек, сидят на белой кошме виновники торжества – Умабий и Торика.

– У тебя хороший сын.

– Твоя дочь красавица, – не остался в долгу Евнон.

– Да. Только завтра ты увезешь ее… Я мечтал о наследнике, но жена подарила мне только Торику.

– Ты молод, высшие силы еще подарят тебе сына, – обнадежил Евнон.

– Да услышит Небо твои слова. – Фарзой обратил взор ввысь. – Если это случится, я сделаю его царем верхних аорсов, а он передаст власть своему сыну.

Евнон удивленно вскинул брови. Неужели русоволосый предводитель верхних аорсов прочитал его мысли.

– А разве мы не цари? – Евнон проницательно посмотрел на Фарзоя. – Царями и скептухами нас называют владетели соседних государств, у некоторых из которых и земель, и войска меньше, чем у нас. Старейшины и знать под нашей рукой, а потому, думаю я, пришла пора брать власть…

– И передавать ее по наследству, – перехватил Фарзой.

– А если нет?

Фарзой ухмыльнулся – понял, куда клонит новоявленный родственник. Лицо его посерьезнело, глядя Евнону в глаза, ответил:

– Тогда я сделаю все, чтобы Умабий стал царем всех аорсов.

Этого ответа и ждал с волнением Евнон. Теперь он как никогда был близок к цели. Знал: предводитель верхних аорсов сдержит слово; для сармата изменить своему слову – бесчестье.

– Ты тоже можешь рассчитывать на меня… царь. – Евнон протянул раскрытую ладонь Фарзою.

Седой жрец три раза стукнул в бубен. Из стана с криками выбежала ватага мальчишек. Следом под подбадривающие выкрики соплеменников выехали конные воины, выстроились в линию. Взмах руки жреца бросил всадников вперед. Подобные гонимым ветром шарам перекати-поля, они унеслись в бескрайнюю порыжевшую местами степь, оставляя за собой хвост пыли. Состязания начались.

Они длились до самого вечера.