Сарматы. Рать порубежная

Ахиллес Непоседа, низкорослый, лысоватый, курчавобородый грек в пышных одеждах, не дойдя двух шагов до Евнона, остановился, приложил ладонь правой руки к груди, поклонился:

– Приветствую тебя, царь аорсов! Благополучия и процветания твоему народу! Долгих лет жизни тебе и твоему семейству!

Лицо вождя нахмурилось, доброжелательный взгляд стал холодным. Ахиллес своими словами невольно напомнил ему о смерти сына. Это длилось лишь мгновение. Евнон справился со своими чувствами, выражение глаз потеплело:

– И я приветствую тебя, Ахиллес! Что привело купца в мой стан?

– Дела задержали меня в Горгиппии, мне не удалось застать тебя у Танаиса.

Отправляясь в дальнее путешествие, я решил сделать крюк и навестить великого царя аорсов.

– Благополучной ли была дорога?

– Слава богам, ничто не омрачило наш путь.

– Что ж, не буду мучить тебя расспросами. Отдохни с дороги и раздели со мной трапезу. – Евнон, слегка повернул голову, бросил стоящему позади Квинту:

– Распорядись.

И предупреди Донагу.

Склонив голову, римлянин удалился.

– О царь, прежде позволь преподнести тебе дары. – Боспорец поднял руку вверх, щелкнул пальцами.

Аорсы, у подножья бугра, с любопытством поглядывали в их сторону. Всех, от мала до велика, мучил вопрос: «Чем одарит боспорский купец вождя?»

Повинуясь жесту Ахиллеса, слуги поставили у ног Евнона две амфоры с вином, серебряный набор, состоящий из кувшина с ручкой в виде грифона и двух чаш. К ним слуги присоединили плетеную корзину со сладостями из далеких южных стран.

Затем настала очередь резной шкатулки из ливанского кедра.

Ахиллес принял ее от слуги, открыл крышку, поднес дар вождю.

– Это то, что ты просил. Скарабеи и фигурки из таинственного Египта, перстень из Пантикапея и зеркало из Ольвии для тебя. Бусы из желтого камня – янтаря с берегов Свевского моря, золотые серьги, изготовленные дакийским мастером[18 - Даки – в древности северофракийские племена, расселявшиеся к северу от Дуная до отрогов Карпат.

], коробочка с благовонием и коробочка для игл и булавок для царицы. – Ахиллес подозвал еще одного слугу: – Ну и конечно же меч из Херсонеса для старшего сына!

Лицо Евнона вновь помрачнело:

– Мой сын умер.

– Туракарт?! – Боспорец склонил голову. Весть огорчила его. Он был дружен с сыном предводителя, ему нравился жизнерадостный и общительный молодой аорс. Ахиллес надеялся, что это знакомство могло в будущем пригодиться ему.