Русский легион Царьграда

Она испуганно посмотрела на него жалким взглядом.

– Не надобно этого, – сказала и быстро зашагала прочь. Мечеслав нагнал ее, мир для него рухнул, жизнь потеряла смысл.

Они так и дошли в молчании до жилища Рады, она прикрыла за собой дверь, не простившись и не сказав ему ни слова.

Несколько дней ходил Мечеслав сам не свой. Невыносимо было сознавать, что не люб ей. Наконец, не выдержав, пошел к Раде и весь вечер просидел, разговаривая со старухой и братом Рады, бросая короткие ждущие взгляды на девушку. Но она будто не замечала его.

– Мечеславушка, не надобно тебе ходить сюда.

Мечеслав хотел возразить, но она уже вошла в избу.

После этого стала жизнь Мечеслава серой, как осеннее небо, ничто не радовало его глаз, ничто его не веселило, ничто не могло отвлечь от грустных мыслей. Вскоре явился из Полоцка Орм.

– Здравствуй, брат! – сказал он, обнимая Мечеслава. Затем, отстранившись и оглядев его, спросил: – Что кручинит тебя? Стряслось чего? Не обидел ли кто?

– Все у меня по-доброму, – Мечеслав отвел взор.

– Таишься… Не иначе как дева сердце твое полонила. Аль не так?

Мечеслав промолчал, ему хотелось поделиться своими мыслями и переживаниями со старшим товарищем и братом, но что-то мешало сделать это.

– Ин ладно, помощь понадобится или совет, ты молви!

Следующим утром Мечеслав, проходя по улице мимо Ильинской церкви, где поклонялись своему Богу ромеи и принявшие греческую веру варяги и славяне, вдруг услышал веселый голос Рады:

– Здравствуй, Мечеслав!

– Здравствуй, Рада, – обернулся на голос радимич.

– Ты не серчай на меня, – сказала она. Щеки ее были румяны от мороза, глаза радостно сияли, к ее шапочке, отороченной белкой, были прикреплены новые височные колты, которых ранее Мечеслав на ней не видел.

– Да чего уж, – промолвил Мечеслав.

– Ты заходи. Бабушка да Лычко спрашивали о тебе, – сказала она и, веселая, радостная, легкой походкой пошла дальше.

Вечером, когда стемнело, Мечеслав, полный надежд, отправился к Раде, и, когда ему оставалось завернуть за угол Лычковой избы, он услышал голоса и остановился – то были голоса Орма и Рады.

– Ормушко, любый мой, сколь слез я пролила, тебя ожидаючи. Скажи, люба я тебе али нет?

– Люба, люба, Радушка! Люба, голубушка! Да только какой я жених тебе, старый пришлый воин.

– Какой же ты старый. Ты у меня молод да красив, на всем белом свете нет краше и сильнее тебя.