По ту сторону листа

Читать книги стало тяжело, потому что зрения нет, и думать стало трудно и неприятно – от мыслей скакало давление. Он ни о чем не жалел, и готов был умереть. Расстраивало только то, что он так и не смог ни разу пережить гамму чувств, описанную поэтами и писателями-неумехами. А теперь, когда ель для его гроба срублена и распущена на доски, он получает то, чего ждал полвека и не сумел найти в двух браках. К тому же, он снова молод. «Разве?» Морщины и седина исчезли только внешне. Осталась память. Легкость, наивность, оптимизм – их не вернуть.

Ему нравилась свобода. Кроме того, у него были деньги. Довольно много – пенсионные накопления, плюс те, что были на книжке жены. Ему некуда было потратить все это, сидя дома. Из-за плохого здоровья он много лет не выезжал из Москвы. Но теперь он может по-настоящему отдохнуть. Н.П. подумал об Ире. Нехотя, он связывал вновь обретенную молодость именно с ней. Больше ничего не приходило в голову. И те несколько вечеров, что они провели вместе, совершенно отличались ото всей его жизни.

«Обе жены окончили техникумы и уже выкармливали детей, когда им было столько, сколько ей сейчас».

Круг их, да и его, интересов никогда не превышал возможностей. Ира другая. Захотелось уехать куда-нибудь вместе с ней.

– Я всегда хотел на Байкал. Или Сахалин? – он почесал живот. – Хотя нет, сначала море.

Он представил Иру в маленьком купальнике. Кожа светится на солнце. За спиной сверкает вода. «Море, река, океан, озеро – не важно… С одной стороны вода, с другой – скалистый берег, лес, горы.

Он уже готов был пойти к ней, как вдруг подумал о паспорте.

– Черт! Черт! Черт!!! – его пальцы, вжавшись в парапет, побелели от напряжения. Только тут он осознал всю сложность своего положения. По документам двадцатилетний юноша родился три четверти века назад. Ни один здоровый человек, глядя на него, не поверит в 1934 год рождения. Это было куда серьезней, чем просто формальность.

– Черт! По документам я чертов дряхлый старик! Черт! Чертова вторая молодость! – он помедлил и снова повторил: «Вторая молодость», словно пробуя слова на вкус.

– Антон! Ну, конечно! Антоша!

Он аж подскочил на диване. «Антон!!! – Дурацкий подарок внука решал все его проблемы.