Наблюдая за Большой медведицей

– Не «бобж», а «бомж», мальчик, – машинально поправил его Валенов, сидя в луже.

– Мамочка, дай десять рублей, я дяденьке на хлеб подам, – попросил ребенок родительницу.

Женщина посмотрела на грязного, потрёпанного, промокшего мужчину с отвалившейся подошвой на кроссовке и сказала: «Сынок, нельзя быть жадным! Мужчина, возьмите, вам нужнее!» – она протянула бедняге пятьдесят рублей и булочку из пакета.

– Женщина, я нормальный! – возмутился Валенов.

– Берите-берите! – настояла дама, взяла сына за руку и удалилась.

Роману Александровичу хотелось сгореть от стыда. Он давно уже смирился с тем, что ему периодически немного не везёт, но вот на хлеб ему еще никто не подавал. Но в истерику парень впадать не стал, вздохнул, сунул булочку в карман с мыслью отдать ее какому-нибудь бродяге, а пятьдесят рублей выронил, когда прятал их в другой карман. Денежка уплыла по канализационным стокам в никуда вместе с ключами от машины.

Стоны его прервал телефонный звонок. Скорее всего, это звонил Куприянов, однако, проверить Ромка не мог – телефон остался в квартире на кровати. Тогда Валенов вскочил и побежал на остановку, ведь женщина дала ему пятьдесят рублей, на билет хватит.

Остановка была пустая. Первый автобус подъехал, водитель увидел, что на лавочке сидит бездомный – уехал. Подъехал второй, Валенов сел – автобус сломался. Подъехала маршрутка – в салон влетела бодрая старушка, которая неслась к «газельке» с тростью в руках, словно орёл за добычей, попутно оттолкнув Рому и заняв последнее свободное место. В общем-то, спокойный, Роман Александрович перебрал в уме всевозможные красноречивые выражения.

После долгого и грустного ожидания, наконец, подъехал нужный автобус, который не сторонился людей, похожих на бездомных, не ломался и не подманивал бодрых бабушек. Валенов глубоко вздохнул, шагнул в салон. Внутри было довольно тесно: места заняты. Рома втиснулся между двумя полными людьми, один из которых в дороге периодически придавливал его своим шарообразным пузиком.