Наблюдая за Большой медведицей

– Я ошиблась кабинетом? – спросила вновь прибывшая, вышла в холл, посмотрела на номер на двери, хмыкнула, вернулась обратно, – уборщица сказала, что мне сюда. Попросила еще бахилы надеть, – она продемонстрировала всем свои кроссовки, на которых красовались зелененькие бахилы, – но, видимо, попросила меня одну, – девушка заметила, что кроме нее никто бахил на ногах не имел.

– А вас как зовут, – «отвисла» Оленька.

– Кира… Кира Заяц.

– О! Тогда вы попали куда надо! Проходите, присаживайтесь, – предложила Оленька и шепнула брату на ухо: – Будет, кому тебя от медведей защищать правым хуком.

Кира прошла в конец аудитории, заметила, что шлем Дарьяна лежит в тазу с уже застывшим цементом.

– Эй, парень, классный шлем, – усмехнулась она.

Дарьян повернул голову, увидел, молча дернул шлем за лямку – поднял вместе с тазом. Хмыкнул и отбросил странную инсталляцию в сторону.

– Роман, что за контора у вас такая? Собрались в душном, пыльном помещении с цементом в тазу? – презрительно произнес Дарьян.

– У нас… ремонт? – Роман вопросительно посмотрел на Оленьку. Та пожала плечами и вставила скромное – «ну да…»

– Где ваш начальник? Я хочу с ним побеседовать! – сурово произнес Дарьян.

– Он по срочным делам отъехал, – не растерялся Валенов.

– В таком случае, у вас два пути – либо вы покупаете мне новый шлем, либо я дожидаюсь вашего руководителя и докладываю ему обо всем случившемся! – отчеканил парень.

– Так ты ведь сам уронил его в таз! – встряла Кира, – разве нет? – и улыбнулась.

– А ты умная самая, да? – вспыхнул Дарьян.

– Ребята, предлагаю успокоиться и начать собрание! После обсуждения всех вопросов разберемся со шлемом, – прекратила спор Оленька. – А вам, господин Покровский, внимательнее нужно к своим вещам относиться.

Дарьян не ответил. Достал блокнот, на первой странице которого было написано «Тетрадь смерти», сделал в нем пометку карандашом. «Итак, первая оплошность руководителя была взята на карандаш!» – подумал он.

Тучи закрыли небо.

Стало довольно темно, послышались раскаты грома. У всех присутствующих на собрании резко упало настроение. Лее так совсем стало страшно. Тощему, который в этот момент посапывал под действием таблеток, привиделся кошмар. Оленька прекратила рисовать на доске Романа Валенова со сломанной гитарой. В аудитории повеяло холодом. Из коридора послышались чьи-то шаги.

– Здравия желаю, Олег Могильников, – в дверном проеме нарисовалась мрачная большая фигура.