Наблюдая за Большой медведицей

 – Он напал на меня! Вцепился, а вы…

– Родная, тебя только это удивляет? – засмеялась Кира, подложила бересту под щепки. – Сомневаюсь, что этого толстого и наглого кота ты с собой в поход взяла! У кого кота украла? – посмотрела Кира на Лею и улыбнулась.

– Я? Я…– замешкалась Лея, а потом махнула рукой, расстроилась еще больше и отправилась в большую девичью палатку. Через мгновение оттуда раздался визг. Рыжий кот незамедлительно покинул место преступления в неизвестном направлении.

Кира подбежала к палатке, Могильников высунул голову из своего убежища.

– Этот кот…Кот! – старалась эмоционально что-то выговорить Лея.

– Отдышись, – шлепнула её по плечу Кира. – Что случилось?

Могильников снова скрылся в палатке.

– Кот на мой спальный мешок нагадил! – визжала Лея.

– А я думаю, чего он такой довольный возле палатки сидит, – хмыкнула Кира.

– Тебе смешно, да? – крикнула Лея и заревела. – Со мной всегда так. Я со всей душой, а ко мне… вон, ну, ты поняла.

– Согласна, утро у тебя чуть более невезучее, чем у других, – кивнула Кира, – однако, сейчас у нас общие проблемы.

Лея тоже осмотрелась, Тощий исчез.

– Эй, мужик! – крикнула она, когда Могильников высунул голову из палатки. – Нужна помощь, наш ненормальный сбежал.

– Олег меня зовут, – буркнул патологоанатом и скрылся в палатке.

Кире осталось только развести руками.

Тем временем толстый рыжий кот остановился в нескольких метрах от Элины, и посмотрел на неё. Она – на него. Кот что-то мявкнул, и вальяжно двинулся вглубь леса.

– Пардон? – проводила его взглядом девушка. Затем двинулась в лагерь…

Не пожелаешь и врагу пролить спирт Олега Могильникова. Ночью патологоанатом оставил в нескольких шагах от палатки полуторалитровую тару, в которой плескалось чуть меньше половины спирта и… плохо ее закрыл. Хотя, может и не он оставил, это неизвестно.

Мгновение спустя, Олег Уюкович, который к тому времени уже навел порядок в своей палатке, носом учуял спирт, что лился из емкости в никуда. Он схватил ружьё, с диким рёвом встал в полный рост в палатке, где и лежать-то было тесно, снес ее и прицелился в того, кто посмел пролить отраду его души, то бишь в Элину.

– Не позволю! – зарычал патологоанатом утробным басом.