Сто первый мужчина. Роман

– Я для аппетита покурю. Потом – кофе и торт, потом снова покурю.

– Ну и ну! У тебя здоровья, видимо, через край, – подивилась Ксюша.

– А то! Ха-ха-ха!

Для завтраков и обедов в гардеробной стоял обшарпанный письменный стол. Официально здесь запрещалось пользоваться нагревательными приборами. Между тем, в часы, отведенные на обед, из гардеробной прорывались дразнящие аппетит запахи разогреваемой пищи. Кроме электроплитки, микроволновки и чайника, случись пожарная инспекция, можно обнаружить и электробигуди, и электрораспрямитель волос, утюг, декоративную лампу, собственноручно кем-то и когда-то сделанную невесть из чего, магнитолу, радиоприемник, ворох зарядных устройств и т.

– Следующий торт куплю с клубникой, – сказала, облизываясь, Лариса. – Или суфле? Нет, сначала с клубникой.

– Ты, Тома, почему не ешь? Попробуй блинчиков. Вчера напекла. Ешь, не стесняйся, – говорила Ксюша худосочной бледной напарнице. – Правда, чуть соды переложила.

– А ты уксус добавляешь? – вдруг живо поинтересовалась Тома.

– Нет. А зачем?

– Я добавляю. Никак не могу понять, почему блины прилипают? Может, и не надо уксус, но меня свекровь этому научила.

– Ты ей уксусу налей! – заметила Лариса. – Разбавленного, естественно, лишь бы язычок прижег. Ха-ха-ха!.. Шутка. Не делай так никогда!

Раздался громкий стук в дверь.

– Блин, влипли, девчонки! Опять завхоз. Опять начнет парить: время десятый час, а вы все чаи распиваете! – не на шутку испугалась Ксюша, да и Тома стала еще бледнее.

– Мне плевать. Я объяснительную пишу, – с редким философским спокойствием произнесла Лариса, смакуя при этом кофе.

– Ты же еще и полслова не написала!? Где бумага, ручка? – спросила ошарашенная Ксюша.

– Я должна обдумать, как правильно написать. Орфографию и синтаксис вспомнить. Я ведь кроме эсэмэсок ничего не пишу. Институтов не заканчивала. Я и запятые не знаю где точно ставить. Не посоветоваться ли с адвокатом о содержании объяснительной? Ха-ха!.

– Девчонки, давайте быстренько со стола убираем. Скажем: шьем тряпки для пола.

– Шейте, а я буду кофе допивать!

Ксюша из шкафа вытащила полутораметровой ширину рулон мешковины, бросила на пол, чихая от поднявшейся пыли, быстро отмотала метр-другой. Тома, как механическая кукла, двинулась к двери. Проскрипел засов, и в дверном проёме сверкнула лысая башка.

– Иван, это ты! Напугал нас до смерти, – сказала Ксюша.