Звезда услады

Хотела ли Главная внести новый штрих в свои угасающие любовные утехи? Или она, как растревоженная старая самка, интуитивно понимала, что вот эта молодая девица пронизана свежими ощущениями иной реальной любви, и что эта любовь подаётся под другим соусом, секрет которого недоступен ей. Здесь особая ею непознанная прелесть в наплывающих и накладывающимся одно на другое радостных ощущениях, которым ни в какую не может подобрать известные ей слова. Романтическая любовь. Свободная любовь.

Между тем, два разных поцелуя горели в уголках губ Олеси, как у плывущего корабля плещутся по обе стороны борта две одинаковые громады волн. Наверно не будь этих равновеликих и равнозначных волн, корабль потонул бы по известным законам гидравлики, сбился с курса, да и немало усилий следовало бы приложить, чтобы поддерживать уравновешивающую силу.

– Ты слушаешь меня? Что это за раскованная поза? Ты мне тут на стол ноги готова выложить. Сядь прямо! Тебя отправить изучить деловой этикет за свой счет?

– Я всего лишь внимательно вас слушаю. Так внимательно, что прикрыла рот ладонями, чтобы не вырвалось ни единого слова без вашего позволения.

– Ерничаешь?! Ещё ерничаешь! Ты, видимо, совсем забыла, где находишься и с кем разговариваешь?!

– Я не ерничаю – я ерзаю от вашего гнёва.

– Ты точно забыла, скотина!

– Нет, не забыла. Я в кабинете руководителя отдела, чтобы завизировать отчёт. В отчёте вы обнаружили ошибки, которые мне надлежит исправить. Разве не так?

– Ах ты, сука… – взорвалась Главная матерными словами, завершив тираду гневным взглядом. Но не матерные оскорбления, ни налившийся гневом взгляд не пробивали защиту Олеси.

Главная выдержала паузу, чтобы прийти в себя. Ледяным голосом отчеканила:

– Значит так. Оба отчёта забираешь. Ошибки в обоих исправляешь. На исправление даю один день. После чего равно в десять, минута в минуту, ты приносишь их ко мне. По результатам посмотрю.

– Казнить или миловать?

– Какую меру взыскания применить. В соответствие с КЗОТом, разумеется.