Дюжина фронтовых эпизодов разведчика

Призывник Николай, родившийся и проживший до марта 1938-го года в буржуазной Эстонии, отправился защищать свою новую родину Советский Союз, где уже успел отбыть трёхлетний тюремный и лагерный срок за незаконный переход границы в четырнадцатилетнем возрасте, а также поработать на строительстве светлого будущего в сельском хозяйстве.

Жалко было расставаться с мирной жизнью, налаженной работой на ферме и с приветливыми и работящими сельчанами и молоденькими сельчанками.

Повезло, что сестрёнку Тамару тринадцати лет, оставшуюся одной удалось удачно пристроить в няньках у заведующего общественной столовой, а точнее пунктом кормления сельхозрабочих, в основном женщин всех возрастов.

А дальше всё закрутилось как в полусне. Призывной пункт в райцентре Кочкурово, большой плакат с суровой женщиной на стене: «РОДИНА-МАТЬ ЗОВЁТ»!

Затем последовали маршевая рота и фронт….

Где-то недалеко от передовой линии окопов тёплым летним днём группа проголодавшихся солдат в берёзовой роще рядом с полевой кухней молча, лишь постукивая ложками, из солдатских котелков уминали кашу.

Чуть в стороне молодая простоволосая цыганка с медным крестиком на шее, чудом выжившая в фашистской оккупации и непонятно как оказавшаяся на нашей стороне, грудью кормила младенца, сидя на толстой срубленной берёзе.

Такая пасторальная картина с кормящей мадонной войны предстала перед сытым и в отличном настроении бравым красноармейцем Колей, возвращающимся из штаба, куда его вызывал комсорг батальона.

После подробной беседы молодой активист предложил подать заявление о вступлении в ряды Всесоюзного ленинского коммунистического союза молодёжи – ведь «завтра в бой», а затем накормил будущего комсомольца, как говорится, «от пуза», картошкой с тушёнкой и напоил крепким чаем с сахаром.

Получив одним из последних полный котелок жирной гречневой каши от приветливого повара, красноармеец Николай отошёл в сторонку, привычно достав из-за голенища сапога ложку, но после сытной трапезы в штабе батальона есть, не захотелось.

Оглядевшись вокруг, будущий комсомолец вновь остановил взгляд на молодой матери – цыганке, закончившей кормить ребёнка и заворачивающей его в какое-то тряпьё. Больше не раздумывая, Коля убрал ложку за голенище сапога, подошёл к ней и без слов поставил котелок с кашей рядом.