Лудингирра

И как он не крутил свои мысли, всегда выходило примерно одинаково: неизвестно по какой причине все враги были как на подбор: здоровее, храбрее и вероломнее, а исход сражения – либо тяжкое ранение, либо смерть. Попробуй тут усни!

Ближе к утру Лудингирра впал в такое состояние, когда не ясно: сон ли чудится, али чудеса наяву творятся. Но как бы то ни было, в предрассветной мгле, видит он как упитанный человек, пугливо озираясь по сторонам, пока все спят, не исключая дозор, без лишнего шума отвязывает одного коня и тайком уходит в неизвестном направлении.

По утру, когда горн возвестил подъем, лагерь начал шевелиться и лениво подтягиваться в сторону продовольственных обозов.

Среди военных слышалось недовольное роптание:

– Где этот корчмарь? – задал риторический вопрос воин со шрамом на лице.

– Э! Кто-нибудь видел Шешкалу? – подхватил другой. – Лихорадка ему в печень!

– Может спит до сих пор, баран! – высказал свою мысль третий. – Да, точно вон он спит! – указал он на здоровое тело, валявшееся возле дальнего обоза.

– Я тебе пну сейчас! – отозвалось тело.

– А, это ты! – смягчился солдат. – А где Шешкала?

– Почем мне знать?!

К обозам подошел десятник лучников в грубой тунике с коротким мечом на поясе и зевая поинтересовался:

– Что тут происходит?

– Обозчик пропал. – пожаловались ему.

– На все воля богов! Значит туда ему и дорога! – деловито заявил десятник. – Берите, братцы по одному хлебу! Хвала Энлилю!

– Вечная хвала! – ответили солдаты хором и налетели на обозы.

Лудингирра вдали ото всех не спеша стал облачаться в броню. Чувствовал себя он прескверно: совершенно разбитым какой-то неизвестной хворью. «Хорошо бы сейчас Эннама за лекарем послать.» – подумал он.

– Мой господин не желает завтракать? – переспросил Эннам. Хозяин отрицательно щелкнул языком.

Верный слуга взял господский хлеб и убрал в один из колчанов, предварительно переложив все стрелы в другой. А от своего хлеба оторвал пару кусков прожевал и понял, что больше пакли в него сегодня не влезет.

По звуку трубы войско построилось в поход и медленно двинулось, обходя горный хребет.

Лудингирра ехал, сняв шлем, осматривал окрестности. Ему нравилось безмолвное величие скал, их однообразная красота. И воздух здесь не такой раскаленный – дышалось легко и свободно. Он надеялся, что ему не придется ввязываться в бой, что пехота и передовые ряды колесниц сделают все и без его участия.