Властелин. Книга 1. Свобода, равенство и братство

По правде говоря, за три года учебы лишь три особы пленились его красотой настолько, что пожертвовали своей честью. Но сейчас он ощущал себя прожженным ловеласом. Изобразив на лице снисходительную улыбку, он, не обращая внимания на женскую «артиллерию», прошествовал по направлению к дому своих родителей.

– Карло! – мать первой узнала в возмужавшем красавце своего «мальчика», – ты вернулся!

– Добрый день, мама, а где отец?

– Дома, где ему еще быть? Джузеппе! – громко крикнула она, привлекая внимание мужа.

– Чего, опять «Джузеппе»? – ворча и подслеповато морща глаза, вышел из дому отец, – а, Карло вернулся.

– Хватит тебе, Джузеппе! – накинулась на него жена, – дай отдохнуть мальчику с дороги, а потом приставай со своими вопросами.

Карло с умилением смотрел на своих родителей и думал, как же он рад вернуться домой.

Обычные хлопоты, посвященные его возвращению в родные пенаты, длились до позднего вечера.

– Когда собираешься приступить к работе? – первым заговорил отец.

– Знаешь, папа, сейчас не время заниматься юридической практикой.

– Как это не время? Что это за время, когда не нужен поверенный?

– Я не это хотел сказать. Я хотел сказать, что сейчас выгодно заняться политикой.

– Что за политика, Карло! – не сдержав эмоций, повысил голос отец, – ты хочешь бегать по лесам с ружьем, как этот Паоли?

– Какой Паоли, папа?

– Да есть тут один деятель.

– А ты знаешь, папа, какое слово сейчас чаще всего повторяют в Европе?

– Ну, и какое?

– Свобода!

На самом деле, Карло не знал и не мог знать, «какое слово сейчас чаще всего повторяют в Европе». Во-первых, никто не вел такой статистики. Во-вторых, Карло нигде не был в Европе, кроме Пизы. В-третьих, он никогда не говорил о политике со знакомыми пизанцами.

Фразу, которой Карло решил поразить отца, он позаимствовал у своего парижского однокашника. Тот слыл в студенческой среде бунтовщиком и борцом за свободу. Подкреплял такое мнение о себе он тем, что давал почитать всем подряд, запрещенный во Франции «Общественный договор» Жан Жака Руссо. Давал тайно, под большим секретом. Его нисколько не смущало, что в итальянской Пизе запрета на эту книгу не было.

– Ох, сын, не доведет до добра эта свобода.