Остров горного дьявола

Говорили, что к пленным относятся нормально. Конечно, сначала поместят в лагерь для военнопленных, а там как-нибудь всё уладится и можно уже подумать о возвращении домой. Такие мысли лелеял в своей голове Одзава, шагая вдоль обрыва, вниз по течению, в поиске более безопасной дороги.

Перед самым заходом солнца он доплелся до пологого берега, здесь река сужала своё русло настолько, что представлялась весьма удобной для форсирования. Одзава снял с себя китель и ботинки, затолкал их в рюкзак и подняв свои пожитки над головой, ступил в воду.

Успешно сопротивляясь быстрому течению, боец шел по твердому дну шаг за шагом всё ближе и ближе к противоположному берегу. Но тут везенье дало осечку. Дно оказалось с провалом. Лишившись точки опоры, Одзава оказался в бурлящем потоке и его понесло туда, откуда доносился рокот водопада.

***

Какой-то местный мальчишка с обезумившими глазами мчался во весь опор из леса в родную деревню. Добравшись до своего дома, где хозяйка готовила еду, он, словно ошпаренный заголосил:

– Там… возле реки человек… он меня схватить хотел… я его видел.

Он там, он гнался за мной!

– Какой человек? Где? – переспросила мать.

– Не знаю… он сюда идет…

На крик из хижины вышел отец; простоватый на лицо с полусонными глазами.

– Что случилось? Кто идет?

– Там… человек… – выдохнул мальчуган.

И он не врал. Из леса к людям вышло тело в рваных штанах и босиком. Глава семейства смекнул, что это существо не из местных и пошел ему навстречу.

Соседи сперва наблюдали за происходящем со стороны. Но постепенно чужак собрал вокруг себя толпу любопытствующих из нескольких мужчин, одной женщины с ребенком на руках и двоих подростков. Он молча смотрел то на одного, то на другого каким-то странным рассеянным взглядом.

– Тебе кого надо? – спросил на тагальском отец перепуганного мальчишки.

– Я америкацу хосю здавайся! Хоросё? – прокорявил на английском пришелец и в подтверждении своих слов демонстративно поднял руки вверх.

Это был Одзава.

***

Ирмос заполнял бумаги у себя в кабинете. Заниматься писаниной он не любил. Подобная рутина вызывала у лейтенанта тошноту, и чтоб заглушить её, он достал флягу и плеснул себе в рот порцию горячительного. Но вернуться к бумагам лейтенанту было не суждено – на улице возник какой-то непонятный шум.

– Сержант! – крикнул Ирмос, разглядывая деревенскую толпу под окнами.

Акино тотчас явился на порог.