Властелин. Книга 3. Император Европы

– Ладно, пойдем мы, Оля, – встал и застучал по паркету своей «деревянной ногой» Валериан.

Остальные двое братьев, кивнув сестре, молча последовали за ним.

– Вы как хотите, а я в этом участвовать не буду, – заявил Валериан, едва они вышли из дома сестры.

– Да мы еще, вроде, ни в чем и не участвуем, – усмехнулся Николай.

– А почему ты не будешь? – поинтересовался Платон.

– Я не собираюсь быть орудием в руках Уитворта. Англичанам надо убрать Павла, вот пусть и убирают. Если у них получится, я первый им поаплодирую.

– А если не получится? – продолжал допытываться Платон.

– Значит, не судьба, – ответил Валериан.

– Тебе хорошо говорить. Тебе не надо на Кутайсовой жениться, а я как вспомню ее лицо… да даже не в этом дело. Ольга права: по любой его прихоти у нас все отберут и отправят подальше от столицы. Хорошо еще, если не в Сибирь, – в сердцах выговорился Платон.

– А ты думаешь, за убийство императора тебя наградят? Тут не Сибирь, тут плаха грозит, – не сдавался Валериан.

– А если не самим, если подговорить кого-нибудь? – втиснулся в разговор Николай.

– Конечно, не самим! – горячо поддержал его Платон.

– Ну вот подговорили вы кого-то, а он возьми, да вас сдай. Или после убийства на дыбе все про вас расскажет, – не согласился с доводами братьев Валериан.

Братья какое-то время шли молча. Каждый из них думал о своем, пока Николай не предложил разойтись по домам. Братья молча приняли его предложение и разошлись в разные стороны.

Больше всех Зубовых переживал Платон. Он понимал, что Павел ненавидит только его. Остальные Зубовы подвергаются опале, как братья Платона Зубова, бывшего всемогущего фаворита императрицы Екатерины. Ему, следовательно, и играть главную роль. Он стал вспоминать, кого в последнее время Павел не просто наказал, а унизил. В памяти всплыло сразу несколько фамилий. Он ускорил шаг, чтобы быстрей добраться домой и составить список потенциальных заговорщиков.

В списке набралось восемь человек.

Платон начал по очереди их обходить и вести сначала осторожные разговоры, а потом предлагать отомстить за унижение смертью. Все его собеседники соглашались, что Павел безумец, губящий Россию, но, как только речь заходила об убийстве, крестились, таращили глаза, махали руками, словом, его самого, Платона Зубова, считали безумцем.

Лишь на пятом из списка Платону повезло. Глаза молодого корнета горели ненавистью во время всего разговора.