Властелин 4. Мы наш мы новый мир построим

Скоро его сподвижники возвратятся с острова Святой Елены. Я хочу просмотреть все бумаги, написанные на острове, прежде, чем их увидит кто-то еще.

– Это важнее, чем революция в России?

– Это важнее всего.

***

Царь Александр терял интерес к делам. Его больше не занимали реформы. Он видел, что его нововведения не одобряет никто, кроме Аракчеева и нескольких лизоблюдов. Идти против всех имело бы смысл, если бы казна государственная быстрее наполнялась, как он рассчитывал, после распространения военных поселений.

Вон европейские монархи не собираются отказываться от наполеоновских преобразований в экономике. И Сперанский за это же ратует. Может и пусть занимается?

Нет, Сперанский не Аракчеев. Чтобы он дел не наворотил за ним глаз да глаз нужен.

Александр чувствовал, как душевные силы покидают его. От полного отчаянья его спасала одна мысль: о своем уходе с императорского трона. Эта мысль скрашивала дни ожидания приезда Константина.

Когда царю доложили о приезде брата, он почувствовал, как его душа начинает оживать. Он распахнул объятья и пошел навстречу брату.

– Как же давно мы не виделись, ваше высочество! – радость царя обрушилась на Константина.

– Вроде бы прошлой весной встречались, ваше величество! – растерялся он.

– Да? А у меня столько событий произошло, что кажется полжизни минуло.

– Что за события, сир?

– Да, уж все и не припомню, – замешкался Александр, – но вот одно запало в душу. Встретился я с медиумом и через него с папенькой говорил. Так он мне паломником в Иерусалим наказал идти во искупление грехов.

– Неужели вы могли в это поверить, ваше величество?

– А как было не поверить? Медиум-то мальчиком был лет десяти, а говорил папенькиным голосом и то, что никак знать не мог.

– Да если хорошо подумать, всю эту мистику легко объяснить можно.

– Думал я. Месяц думал, пока тебя ждал. Ничего не придумал.

– А от меня ты чего ждешь?

– Хочу назначить тебя престолоблюстителем. Посидишь за меня пока я в Иерусалим схожу. Что скажешь?

– Нет, нет и нет! Это совершенно невозможно.

– Но почему?! Ты же говорил, тебе надоело в Варшаве. Вот и причина перебраться в столицу.

– Так и было. До недавнего момента.