Властелин 4. Мы наш мы новый мир построим

Я хочу учиться дальше.

– Не знаю, Эдгар. Это так неожиданно. У меня нет денег на твое обучение в университете.

– У дяди есть деньги. Попроси его.

– Мне нужно подумать.

Эдгар развернулся на каблуках пошел в свою комнату. Гувернер отправился следом. Когда за ним закрылась дверь, мальчик резко повернулся и произнес.

– Уговори ее, иначе она умрет.

– Слушаюсь, мессир, – пятясь задом к двери, произнес господин Кант.

У него получилось уговорить мать, а ей удалось уговорить дядю Франца, и Эдгар Пике в сопровождении своего гувернера Клауса Канта отправился поступать в свой первый университет.

Ехали в карете, которую дядя Франц подарил своему любимому племяннику. Путь был долгий. Клаус никак не решался задать интересующий его вопрос, но собрался с духом и спросил:

– Простите, мессир, вы знаете намного больше, чем любой профессор в любом университете. Зачем тогда мы едем в Льеж, в чем заключается наш план?

– Наш план? Если он наш, ты должен о нем знать, не так ли?

– Простите, я не так выразился… конечно, ваш план, мессир.

– Это была шутка, Клаус. План простой: я поступаю в университет, потом мы с тобой едем в Санкт-Петербург, свергаем русского царя, потом возвращаемся в университет, я сдаю выпускные экзамены, и мы едем домой. Как тебе план?

– Мне трудно судить, мессир. Я не совсем понимаю, чем вам помешал русский царь?

– Раз уж ты об этом заговорил, я раскрою тебе свои замыслы. Считаешь ли ты мир, в котором мы живем справедливым?

– Ни в коем случае! Именно в поисках справедливости я и пошел в масоны.

– Хорошо. За такой ответ я даже сделаю вид, что не заметил, как ты опустил обращение «мессир».

– О, простите, мессир.

– Ничего, надеюсь, впредь будешь внимательнее.

– Да, мессир.

– Так вот, вся несправедливость возникает от того, что и власть, и земные блага достаются людям не по заслугам, а по рождению. Монархи и аристократы владеют всем. Согласен?

– Абсолютно, мессир!

– Тогда скажи, на чем держится их власть?

– На силе оружия.

– Это тоже, но это не главное. Их власть держится на многовековой идее божественного происхождения и освящения монархов. В прошлом веке я зародил в умах народов другую идею: свободы и демократии. Во Франции ее получилось внедрить. В Европе почти получилось. В какой-то миг я даже поверил, что объединение Европы от Лиссабона до Москвы под знаменем свободы состоялось. Но все разрушил русский царь.