Властелин 4. Мы наш мы новый мир построим

– Эдгар, ты где? – раздался голос матери, – пора в церковь! Ты не забыл, что сегодня воскресенье?

О, как же она надоела! Еще и полгода не прошло, как Эдгар с ней познакомился, а едва может справиться с раздражением, которое вызывает ее голос, вечно обрывающий его воспоминания и мысли. Он только что собирался обдумать создавшееся положение, наметить контуры нового плана, но придется это отложить. На людях он не мог предаваться своим мыслям. Все силы он тратил на то, чтобы играть маленького мальчика. Поэтому закрепив в голове последнюю мысль, он вприпрыжку побежал к матери.

Последняя мысль еще звучала в голове: «Мне нужен новый план».

Глава 2 Жизнь продолжается

– Мам, я хочу порисовать.

– Порисовать? – удивленно вскинула взгляд на своего четырехлетнего сынишку Лаура Пике, оторвавшись от письма своей кузине в Цюрих, – но, Эдгар, ты же никогда об этом не просил. У нас в доме даже красок нет!

– Я не хочу красками. Я хочу чернилами.

– Чернилами? Ну хорошо, сейчас я допишу письмо, уступлю тебе место и будешь рисовать.

– Я сейчас хочу! – закапризничал мальчик.

– Но, Эдгар…!

– Сейчас, сейчас, хочу, хочу…, – не унимался ребенок.

– Ну, хорошо, садись за стол. Может тебе подушку подложить?

– Подложи.

– Вот подушка, вот бумага, вот перо, вот чернила… Что ты собираешься рисовать?

– Лошадку.

– Ну рисуй, рисуй. Как закончишь, покажи, что получилось.

Когда мать вышла из комнаты, мальчик обмакнул перо в чернильницу и начал ровным, совсем не детским почерком выводить буквы на чистом листе бумаги.

Он писал около четверти часа, затем спустился со стула, взял трость, отвернул от нее набалдашник и вернулся к столу. Здесь он нагрел сургучницу в пламени свечи, накапал сургуч на свернутый пакет и приложил набалдашник. На сургуче появился оттиск печати с изображением змеи, кусающей себя за хвост и глаза посередине.

На обратной стороне мальчик вывел адрес и спрятал письмо за пазуху. После этого он взял чистый лист бумаги, нацарапал на нем нечто среднее между зайцем и лошадью и побежал к матери.

– Вот, смотри, – с гордостью предъявил он свое творение.

– Ух ты, какая красивая собачка, – изобразила восхищение мать.

– Это лошадка, – изобразил обиду сын.

– Ой, прости! Конечно, лошадка! Я сразу просто не разглядела. А теперь позволь мне закончить письмо тете Элизе?

Эдгар кивнул. Он вошел в комнату вслед за матерью, уселся на полу и принялся сворачивать, разворачивать свой рисунок, не упуская мать из виду.