Короли афер

На печати была изображена змея, вцепившаяся зубами в свой хвост, а внутри этого импровизированного кольца располагался глаз.

***

Джон Пирпонт Морган смотрел на печать и вспоминал, на чем он мог проколоться. Вроде бы, он все делал правильно. Одной рукой устраивал обвал котировок, другой рукой скупал акции. Одной – разорял банки, другой – спасал. Одной – продавал оружие «южанам», другой – «северянам». В результате, его банк, фактически является Центральным банком Соединенных Штатов. Кредитуя правительство и банки, он заслужил признание, как самого влиятельного финансиста Америки.

Он твердой рукой разрешил научный конфликт между Томасом Эдисоном и Никлой Тесла. В их спорах о том, какое электричество лучше: постоянное или переменное, он поставил свою точку. Он отобрал электрическую компанию у Эдисона, выкупил патенты Теслы и на этой основе создал «Дженерал электрик». Он же остановил проект Теслы по созданию беспроводного электричества.

Кроме «Дженерал электрик», через него Хозяин владеет десятком крупнейших американских компаний, самые крупные из которых «Америкэн Телефон-энд-Телеграф», «Интернэшнл Харвестер», «Юнайтед Стейтс Стил корпорэйшен», «Вестингхауз электрик корпорэйшен», «Вестерн Юнион». Нет. Он не видел прокола. По крайней мере, крупного прокола за ним нет. Иначе он бы уже последовал за Тони Дрекслером.

Тогда, тринадцать лет назад, их «Дрекслер и Морган банк» начал постепенно скупать упавшие из-за кризиса акции.

– Джон, а что если нам вначале на «низах» увеличить интенсивность скупки, а потом затормозить?

– Зачем, Тони? У нас есть схема. Если мы ее придерживаемся, рынок ведет себя предсказуемо. А то, что ты предлагаешь – игра. Пусть с хорошими шансами, но и с риском.

– Если не рисковать, Джон, то и не выиграть. А я хочу выиграть. Через десять лет я уже буду глубокий старик. К этому времени я хочу греть пузо на солнышке, лежа на своем маленьком острове в субтропиках.

– Нет, Тони. Я против. Если хочешь, играй своими деньгами. У тебя же есть личный счет.

– Как хочешь, – с обидой в голосе произнес Дрекслер и было непонятно: согласился он с доводами Моргана или нет.

Как выяснилось на следующий день, не согласился.