Повести Сергея Шутова в альбоме

– Да ещё этот президент заморский, как бишь его – Бабама! Мама дорогая, что творит… – встрял не по делу дед Пыха.

– Да ладно вам, всё равно, была же, ба, наверно помнишь, как вязала? Берёшь, короче, ниточки разной темы и перемешиваешь хитрым способом, и так обретаешь интересный вид. Они, ниточки-то, меж собой играются, загляденье! Только у них, мускулей наших, одни ниточки – это звуки музыкальные, а другие наоборот – всё, что придумаешь. Например буквы, или знаки какие, или так, символические обозначения, даже образы или фантазии заумные.

– Как? Это спицы, что ли такие, «простомонисто»? – не поняла бабка Пукля.

– Да нет же! Это мускули, что я рассказываю, – композиторы-постмодернисты, так их в прессе называют.

– Ну, надо же! – отозвался дед Пыха, – Как тех мускулей только не обзывали, а теперь – вона…

– Да нет, это не тех, а других прочих-разных, а про этих почти никто и не ведает, вот и жалом не водит, – пояснил Никодимка Скажим.

– Ну, раз ты один про всё знаешь, давай, бреши дальше – развел руками дед Пыха.

– Да вот, говорят, что всё это – синэстетика, а ещё говорят, что та синэстетика взывает к телесности и соответствует методу гиперреализма, – выпалил на одном дыхании Никодимка Скажим.

– Ты чё несёшь?! – возмутилась бабка Пукля, задремавшая было да от знакомых звучаний очнувшаяся. – Синтетика эту самую телесность только раздражает, а гипюр ваще давно не в теме!

– Я и говорю: какой там гиперреализм! Я бы определил тот метод как метареализм, хотите – дидактический, хотите – иератический.

– А это ещё чё за чёрт? – недоуменно нахмурился дед Пыха.

– Предметно говоря о началах авторитарности и экзистарности: взаимоотрицанием они антиномично по жизни повязаны, – продолжил Никодимка Скажим, – авторитарность предполагает подчинение чему-то или кому-то главному, а экзистарность – подчинение себе самому или тому-чему, кого-чего сам себе выбрал.

– Ну прям как в школе на уроке: кто-что, кого-чего, кому-чему, – съязвил дед Пыха.

Никодимка Скажим предпочёл реплику игнорировать и продолжил повествовать, хотя и нехотя. Необходимость как-то завершить ход своих мыслей смутно тревожила, мешая ему принципиально заткнуться.