Чаша судьбы

Или уже не ветки? Со звонкими шлепками по его щекам била чья-то крепкая ладонь, а волосы и постель были насквозь мокрыми от воды…

– Эй! Да хватит уже! – бард оттолкнул от себя Джеримэйна – виновника его не самого счастливого пробуждения.

Тот отпрыгнул и приготовился дать сдачи, но, увидев, что Элмерик и не думает драться, с облегчением выдохнул:

– Уф, слава богам, получилось!

– Ты спятил, что ли? – Элмерик схватился ладонями за щёки, горевшие огнём.

– А чё ты орал, как резаный и не просыпался? – Джеримэйн опустился на табурет; его лоб был усеян бисеринками пота.

Бард огляделся: он был не в тех покоях, которые отвёл ему Фиахна (на верхнем этаже рядом со своими), а в старой комнате мальчиков, где сейчас спал один Джерри.

– Почему я здесь?

– А ты не дошёл. Умаялся на празднике, сказал, что ноги не держат. И, мол, к бесам болотным ваши лестницы, буду спать здесь! А я-то только успел порадоваться, что от тебя избавился!

– И поэтому ты решил меня побить, да? Чтобы я в следующий раз предпочёл лестницы? Не отпирайся, я тебя раскусил.

– А больше нету. Я всю на тебя выплеснул, когда не мог добудиться.

– Угу… спасибо, кстати.

Джеримэйн едва не брякнулся с табурета в притворном обмороке.

– Кажись, теперь я сплю. Ты что только что сказал? Спасибо? Мне?

– А кому же ещё, болван? – проворчал Элмерик, откидываясь на подушки. – Можно подумать, в первый раз…

Кажется, Джеримэйн снова спас ему жизнь. И если прежде они были квиты, то теперь бард снова задолжал ему.

– Чего тебе снилось? – Джерри заполз на табурет, подтянув к себе босые ступни.

– Брендалин.

– До сих пор неймётся ей? Вот же мерзкая стерва!

– Ага. Знаешь, там что-то странное происходит. Мне кажется, она просила меня о помощи.

– А не брешет? – Джерри сунул руку под свой матрас и достал трубку. – Короче, я бы на твоём месте её не слушал. Брось, плюнь и разотри.

– А с каких это пор ты куришь? – Элмерик сел на постели и принялся сдирать с себя мокрую рубаху, а то так ведь и простудиться недолго.

– С таких. Не меняй тему, – он набил табак.

– Может, и лжёт – с неё станется, – бард мотнул головой; в стороны полетели брызги, от которых Джеримэйн, испустив недовольное «э», закрылся рукой. – Я запомнил три слова: «сон», «беда» и «кажи». Может, это было «расскажи»?

– И кому ты собираешься об этом рассказывать? – Джерри выдохнул кольцо дыма и закашлялся; кажется, курить ему было всё ещё в новинку.