Чаша судьбы

Обращается-та с людьми, как с вещами. Будто все-та ему должны. Мы ему тут не игрушки! Ежели хочет иметь с нами дело-та, пусть сперва научится нас уважать.

– Как же, научится он! – фыркнул Джерри. – Лучше забудь о нём, Роз. Он тебе не пара.

И Элмерик закивал, соглашаясь.

– Да-да, забудь. Встретишь другого, ещё лучше.

Розмари в ответ горько усмехнулась и постучала по лавке прямо возле головы барда.

– Ой, кто бы говорил-та! А сам ещё давеча сох по своей дрянной эльфийке, как листья в засуху!

– Это всё в прошлом, – Элмерик приподнялся на локте и тут же скривился, потому что от долгого лежания рука затекла.

 – Но ты права: нужно время.

– И что, ничегошеньки больше к ней не чувствуешь-та? Не скучаешь?

– Нет.

– Значит, правду-та говорят: с глаз долой – из сердца вон.

– Когда ты успела стать такой злющей, Роз? – Элмерик шутя дёрнул её за завязку фартука.

– И не такой станешь с вами-та… – она несильно хлопнула его по руке и отодвинулась. – А я скажу как Келликейт: идите-ка лесом.

И в мои с Фиахной дела не лезьте-та! Вы все ужо меня достали.

Выпив добрый глоток эля прямо из кувшина, она принялась обмахиваться фартуком.

– Уф! Выговорилась! Теперича и вправду полегчало-та!

– А я добавлю, что он постоянно пьёт вино командира, – пожаловался Элмерик. – Уже прилично выхлебал. И я вынужден бегать по лестнице в погреб и обратно. А покои-то у него на самом верху. А ещё мне нужно всегда находиться рядом. Стоять за левым плечом.

И чтобы всегда было что выпить, чем закусить, а также перо, чернила и бумага. У меня уже руки от подноса дрожат, а спина так вообще отваливается. Нет ни минуты покоя! «Элмерик, сделай то. Элмерик, сделай это…» Не понимаю, как я буду такими руками играть на арфе.

– Мда… – кажется, Джерри ему больше не завидовал. – Ну так скажи ему, что ты не железный. И попроси командира вступиться.

– Как его попросишь, если он уехал? – Элмерик вздохнул, и в этот миг послышался звук колокольчика.

 – Вот, слышите? Опять зовёт! Я не могу больше!

– Пойдёшь? – Келликейт осторожно тронула его за плечо.

– А куда деваться?

Бард встал, надел сапоги и нехотя поплёлся к дверям. Уже на пороге он услышал, как Келликейт злобно скрипнула зубами:

– Вот, и за это тоже не люблю королей…

Глава четвёртая

На праздник всем было велено прийти босиком. Гостиная и в самом деле превратилась в волшебную поляну.