Быть чеволнеком

 – Чем это вы занимаетесь без меня?

– Тише ты, – прошипел Артем, толкнув братца в бок и отвечая отцу уже в полный голос, – да ничего такого! Просто Никите показалось, что он гриб увидел, а потом – что гриб упрыгал и пропал. А ты нашел что-нибудь, пап?

– Само собой, набрал кое-что. На засолку, конечно, не хватит, но на супец и жарёху – вполне. Пойдем-ка домой уже, а то скоро совсем стемнеет.

И дети послушно потянулись вслед за родителем, время от времени делая друг дружке страшные глаза и показывая исподтишка кулаки, тоже друг дружке.

Дома их ожидали сначала мамины неумеренные восторги по поводу добытой ими свежатины, засим последовали сплоченные хлопоты на кухне с приготовлением вполне сносной еды, потом все дружно и плотно поужинали, наконец, удалившись к себе в детскую, братья остались наедине. Вот когда младшенький спохватился, что они так и не удосужились хорошенечко обсудить свое таинственное лесное приключение, и поспешил исправить это упущение.

– Как думаешь, Тёмик, а что это был за попрыгунчик?.

– Не знаю, не знаю, – маловразумительно отвечал на все вопросы старшенький, – а ты молодец, молчал как партизан, я почему-то боялся, что ты растреплешь все родакам. А знаешь, пусть так все и останется – будет теперь у нас своя страшная тайна.

– Вот здорово! – согласился со старшим братом Никита. – А что, про тайну никому нельзя рассказывать, даже дедуле с бабулей?

– Ни-ко-му! – жестко отрезал Артем.

– Какая, какая! Только твоя и моя – вот какая, что в этом непонятного, всем все понятно, – со всей ответственностью заверил его Никита, – а еще она такая, – страшная! Аж до ужаса, вот до чего страшная…

Глава 2. Три танкиста

Одним прекрасным вечером Артем с Никитой сидели в своей детской и приятно проводили время за игрой в танки на пару. Игра была им не в новинку, и они без особых затруднений проходили уровень за уровнем.

– Что-то там не так, – сказал Артем, – интересно, почему это папа выключил телевизор?

– Пойдем, посмотрим? – предложил Никита.

Они вышли в коридор и осторожно заглянули в зал. Там было темно. Отец стоял у приоткрытого окна и, завидев деток в ярко освещенном дверном проеме, приложил палец к губам, давая тем самым знак им помалкивать.