Свет далекой звезды

Должно быть, жизнь в браке – худшая пытка для мужчины.

– Меня тут посетили смутные сомнения, – сказала я Боженке. – Надо тебя развести на новую куртку. Я буду в ней очаровательна. Правда?

– Угу. Капуста в новой обертке.

Я ликовала. Да, я играла дурочку, ну и что с того? Не хотела я никакую новую куртку. Вернее, хотела, но не в этот день. Раз уж об этом зашла речь, то я непривередлива в том, что касается новой одежды. Вот хорошие, прочные вещи, которые можно таскать годами – это для меня. Но и от нового тоже никогда не отказываюсь.

А Боженка все глядела на меня, и я подумала, как я ее люблю. Знаете, это тот оттенок любви, который по отношению к родственникам обычно осознается редко – основанный на благодарности, восхищении, признательности. Может, момент такой подобрался, когда я посмотрела на все свежими глазами. Не знаю. У Божены часто был такой взгляд: из-за окошка кассы, когда я приходила в гости, или когда она готовила на кухне, оглядываясь на меня через плечо. Вешала белье, смотрела телевизор, занималась на беговой дорожке, которая осталась от родителей.

И я счастлива, что на следующие несколько лет запомнила свою сестру именно такой – нежной, любящей, заботливой. Запомнила как не отступающую от своего дела, но всегда находящую момент, чтобы посмотреть на меня и безмолвно сказать: я тут, Алька, не бойся. Все будет хорошо.

Знали бы вы, как грела меня эта мысль в Темноте. Ведь это был последний раз, когда я видела Божену.

Я еще не закончила кружиться, как двери распахнулись с треском. Обернувшись, я…

Кстати, хороший пункт. Не могу точно описать первую реакцию.

В общем, представьте себе шестерых мужчин в масках и с пистолетами.

Нет, не отряд накачанных альфа-самцов в черных комбинезонах. Все было куда более прозаично. Неприметные городские плащи, небрежно завязанные на поясе, какие-то нелепые чулки на головах. И их было шестеро.

Верно, вспомнила. Это и было моей первой мыслью.

Ступор пришел позже, и длился он недолго. Андрей вскочил с места, но его ударил в живот тот, что зашел вторым. К его голове приставили два пистолета, и мне показалось, что его сейчас убьют ни за что. О Божене подумала во вторую очередь, за что мне совестно по сей день.