Счастливая или мертвая

– Господи, откуда я знаю! Просто мы в тот день сильно поругались из-за него, я собирался бросить пить, точнее, уже не пил целую неделю, а тут, словно с цепи сорвался, и все началось сначала, а потом, вдруг…, сегодня. А он ее убил…, убил… мою Марианну…, убил…

Мужчина, как надломленный рухнул на стол, раскидал руки в бессилии и разрыдался. Наверное, надо было как-то утешить человека, может быть обнять, может быть похлопать по плечу или предложить ему что-то…, например, кофе, но девушка не смогла. Что-то в ее организме воспротивилось, и совершенно неожиданно к горлу подступила тошнота.

То немногое, что Пенни до ужаса боялась, еще с детства…

Пискнув что-то извинительное и не к месту, она бросилась в направлении клозета. Ее буквально вывернуло наизнанку, потом еще раз и еще…. Обессиленная она поднялась к умывальнику и заглянула в зеркало, размазанная косметика, налитые кровью, мутные глаза и тонкая нить тягучей, нечистой слюны, свесившаяся с нижней губы и привкус, мерзкий, металлический, удушающий…

– Твою ж, блин, по голове, – только и смогла произнести она, как начался следующий, еще более ужасный, приступ.

Она сидела на откидном стуле в помещении для курения и дымила, как паровоз. Вольно или невольно, но Пенни выдержала установленное время…, впрочем, сейчас она об этом и не вспоминала. Просто делала затяжку, вдыхала дым…, и медленно выдыхала, рассматривая, как сизые клубы шустро подбирает к автоматически включившей вентиляции. Мыслей не было, чувств…, наверное, тоже не было, были какие-то обрывки и того, и другого, но их было недостаточно.

Единственное, что она реально ощущала, боль. Мышцы живота периодически обозначали себя короткими играми боли, но в данный момент, Пенни сочла их даже приятными…, ну или на крайний случай, необходимыми…, и полезными.

Спустя полчаса или четыре сигареты, практически, подряд, она вернулась в купе. Шла неохотно и медленно, останавливаясь при всяком нужно и ненужном случае. Что тут скрывать – она не хотела возвращаться, такое соседство было ей в тягость, просто, в невыносимую тягость.

У нее даже мелькнула мысль, заскочить быстро, схватить вещи и покинуть поезд. Просто убежать, остаться в привокзальной гостинице и дождаться следующего Северного экспресса…

– Мадмуазель, с Вами все в порядке, – она услышала знакомый голос проводника и оглянулась.

– Простите…, не очень, – призналась девушка, так уж получилось, но она была не против посторонней помощи.