Владимир Ост

Ну, рассказывай, откуда ты? Шарашил сам-один как частный маклер или тебя из другого агентства выпиздили?

– Ниоткуда меня не выпизживали. И частным я не был. Пришел – и всё.

– А. И чего хочешь? Денег заработать?

– Нет, конечно. Я так, задаром буду.

– Да ладно тебе бычиться. Я просто спросил. Здесь большинство как ты начинают, без опыта. Не ссы, через полгода стабильно полштуки баксов в месяц заколачивать будешь.

Григорий вразвалочку подошел к рядку припаркованных около агентства автомобилей, пнул по колесу ближайший (это был новенький темно-коричневый «опель») и, повернувшись к Осташову, щелчком указательного пальца метнул окурок в стоявшую у крыльца урну.

– Нехилая тачка, да? – сказал Хлобыстин и снова посмотрел на «опель». – Сейчас, что ли, помыть или позже?

– Недавно ее купил? – сказал Осташов.

– Я? Откуда? Это шефа нашего, Букера.

– Букорева?

– Его тут за глаза все Букером зовут.

– Почему Букером?

– А как, по-твоему, его надо звать?

– Ну, мало ли. Можно Букой.

– Ха-ха. Да, Бухер – это хорошо. – Хлобыстин в задумчивости почесал подбородок. – Но он не бухает. Я думаю, Букер ему все равно больше подходит.

– Почему?

– Ну, черт его знает. Букер и есть Букер, какая разница?

Осташов пожал плечами, отвернулся и стал смотреть на «опель». «Действительно, какая разница?» – подумал он.

Хлобыстин тоже уставился на автомобиль.

– Да, классная тачка… – сказал он. – Пару месяцев назад дела у фирмы будь здоров поперли в гору.

– А почему не водитель? Ты же вроде бы охрана.

– Водилы у Букера нет, он сам на тачке разъезжает. А нам приказал держать ее в чистоте. Однажды сменщик мой, Смирнов, не помыл, так чуть с работы не вылетел, а Букер, зануда, потом еще неделю его пилил. Ладно, пойду за водой, лучше сейчас, а то после обеда совсем лень будет.

Хлобыстин нехотя поднялся по ступеням и скрылся за дверью. Владимир остался докуривать.

Вокруг сияла молодая листва, по тротуарам шли улыбающиеся люди, а над городом пропадало, оставаясь на месте, таяло, не тая, неизъяснимо нежное синее небо.

После разговора с охранником настроение Осташова изменилось. В душу его закрались сомнения и терзания, которые были связаны, пожалуй, не столько с предстоящей работой, сколько с сопутствующими обстоятельствами. Дело в том, что Осташов ощутил себя таким же, как и Хлобыстин, – не то охранником, не то шофером.